Четверо мужчин на снимке, сделанном весенним днём 1906 года у стен Екатерининского дворца, ещё не знают, что их ждёт. Они стоят рядом, плечом к плечу — великие князья, принц, наследники империи. Один из них уже носит в кармане смертный приговор собственному роду. Другой через двенадцать лет исчезнет в уральской шахте. Третий умрёт от рук тех, кого сам же и воспитал. А четвёртый… четвёртый станет тенью, которую до сих пор ищут.
Дмитрий Павлович, тот самый, что вместе с Феликсом Юсуповым поднял руку на «старца» Распутина, не подозревал: его отчаянный шаг обернётся двойной петлёй. С одной стороны — спасение. Император, разгневанный дерзостью, выслал кузена в Персию. Дмитрий Павлович покинул Россию за несколько месяцев до того, как начали арестовывать Романовых. Он не видел, как брали отца, как уводили брата. Он уже пил кофе в Париже, когда в подвалах Ипатьевского дома гремели выстрелы. Но именно его поступок — тот роковой удар в декабре 1916-го — подтолкнул события. Убрав Распутина, заговорщики сломали последнюю преграду, сдерживавшую хаос. Дмитрий Павлович уехал в Америку, потом снова в Европу. Он переживёт всех, кто стоял рядом на той фотографии. И всю жизнь будет нести груз — не только убийства, но и того, что оно повлекло.
Сергей Михайлович, внук Николая I, военный, привыкший к дисциплине и порядку, вряд ли мог представить, что его имя впишут в историю не боевые заслуги, а любовная связь. Он был одним из тех, кого Матильда Кшесинская называла своими покровителями. Балет, блеск, романы — всё это казалось вечным. Но в ночь на 18 июля 1918 года его вместе с другими Романовыми вывели за околицу Алапаевска. Ни суда, ни приговора — только выстрел и холодная пасть шахты, куда сбросили ещё живых. Сергей Михайлович упал последним. Говорят, он успел крикнуть, что его дядя, император, мёртв уже четыре дня.
Принц Ольденбургский — фигура почти забытая, а зря. Правнук Павла I, генерал, он не просто носил мундир. Он строил. Гагра, абхазский курорт, до сих пор помнит его руку. Он основал Институт экспериментальной медицины, опекал училище правоведения. Казалось, этот человек занят делом, а не интригами. После Февральской революции его тихо уволили. Осенью 1917-го он собрал чемоданы и уехал во Францию. Ни ареста, ни расстрела. Просто исчез из страны, которая больше не нуждалась в его проектах. Он умрёт в Париже, окружённый чужими стенами, вдали от Гагры, которую создал.
Михаил Александрович — младший брат Николая II. Тот самый, кто до рождения царевича Алексея считался наследником. Тот самый, кому Николай передал корону в своём отречении. Михаил не принял её. Он подписал манифест, по которому судьба монархии отдавалась на волю Учредительного собрания. Историки до сих пор спорят: это было малодушие или мудрость? Но судьба не дала ему времени на раздумья. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года его вывезли из пермской гостиницы. Официально — расстреляли. Но тела не нашли. Ни тогда, ни потом. Пустая могила породила десятки легенд: кто-то шептал, что его спасли, что он бежал, что живёт под чужим именем. До сих пор в архивах нет документа, который поставил бы точку.
Распутин, которого убили Дмитрий и Юсупов, когда-то обронил странные слова. Он говорил: если меня убьют крестьяне — царю нечего бояться. Если же меня убьют дворяне и бояре — они утопят Россию в крови, брат пойдёт на брата, и не будет пощады. Четверо на фотографии — каждый по-своему — подтвердили это пророчество. Один — тем, что нажал на спусковой крючок. Другой — тем, что упал в шахту. Третий — тем, что успел уехать. Четвёртый — тем, что исчез, оставив после себя лишь вопрос.
Судьба распорядилась с ними по-разному. Но всех четверых связал один снимок, сделанный в Царском Селе, когда впереди ещё была целая жизнь, а за спиной — империя, которой оставалось стоять всего одиннадцать лет.
Что сильнее движет историей — случайность, выбор или пророчество, сказанное шёпотом в ночи?
Добавить комментарий