«Характер – это и есть судьба!» История жизни и творчества легендарной балерины.

«Характер – это и есть судьба!» История жизни и творчества легендарной балерины.

«Плисецкая — Каллас балета. Когда создадут мифологию двадцатого века, Майя будет там фигурировать как богиня Танца», — писал Уолтер Терри. Один перечень ролей, которые она станцевала в России и других театрах мира, и перечень наград, полученных ею, занял бы не меньше страницы.

Слово «вопреки» стало для Майи Плисецкой едва ли не главным в ее длинной, трудной, но прекрасной и яркой жизни (недаром она выпустила несколько книг мемуаров). Как-то после награждения Плисецкой орденом Почетного легиона во Франции (кстати, президент Миттеран лично прикрепил награду к ее костюму) высокопоставленный чиновник в Кремле сказал: «Я думал, что орден Почетного легиона дают только участникам движения Сопротивления». «А я всю жизнь и сопротивлялась», – рассмеялась в ответ балерина.

Майя родилась в Москве в 1925 году, в семье дипломата Михаила Плисецкого и киноактрисы Рахили Мессерер. У супругов подрастали трое детей, Майя была старшей. В зрелом возрасте она рассказывала в интервью: «Мама была киноактрисой и снялась по крайней мере в десяти фильмах. Фильмы тогда еще были незвуковые. Ее роли были сплошные трагедии. В одном фильме она играла прокаженную, где ее топтали лошади, в другом – ее сжигали живьем в каком-то доме… Я просто рыдала, когда смотрела на это, хотя она сидела рядом со мной в кинотеатре, держала меня за руку и говорила: «Я здесь, я с тобой»…»
Отец будущей звезды балета был генеральным консулом СССР и начальником угольных шахт на Шпицбергене, где семья прожила два года. В тот период Майя, кстати, впервые вышла на сцену — участвовала в балетной постановке, где, по ее же словам, «с шиком сыграла свою крошечную роль».

Когда отца Плисецкой на время вернули в Москву, девочку отдали в Московское хореографическое училище. Ей было всего 7 лет, и ее приняли вопреки правилам, требовавшим, чтобы ученицам уже исполнилось восемь. Учебу пришлось прервать, когда отца Майи вновь отправили на Шпицберген.

«Там, знаете, было ни до кино, ни до чего. Потом наступили страшные годы, когда его (отца) арестовали, расстреляли, мать попала в ГУЛАГ. Так что детство у меня было не очень веселое» — вспоминала балерина. Арестовали ее отца весной 1937-го, а уже в начале следующего года расстреляли. Мать спустя три месяца забрали прямо со спектакля в Большом театре, где танцевала ее младшая сестра, балерина Суламифь Мессерер. Рахиль вместе с грудным сыном оказалась в печально известном Акмолинском лагере жен изменников Родины. Суламифь после ареста сестры удочерила Майю, чтобы девочку не отправили в детский дом.

В 1939 году 14-летняя Плисецкая в первый раз исполнила партию умирающего лебедя — в казахстанском Чимкенте, куда была сослана мать.

«Мама настояла, чтобы я явилась на публику. “Ты выходишь из формы, будешь бояться зала. Не забывай, ты должна стать хорошей танцовщицей. У тебя есть талант”. Какой-то понурый ссыльный играл мне на аккордеоне попурри из балетов Чайковского. Я импровизировала, вставала на пальцы, ломала торс, чередовала арабески. Туманное предвосхищение будущего «Умирающего лебедя», но в ссыльном чимкентском варианте, под аккордеон. Успех сорвала, — писала артистка в своей автобиографии «Я, Майя Плисецкая».

«Умирающий лебедь» стал впоследствии визитной карточкой балерины. Красота ее движений буквально гипнотизировала зрителей. А вдохновляться, чтобы исполнить эту партию, Майя отправилась… в Московский зоопарк. «Несколько раз ездила туда с единственной целью — подглядеть лебединую пластику, форму движения крыльев, посадку головы на изгибе шеи», — рассказывала она.

В 1941 году, когда началась война, а мама Майи вернулась домой, семью эвакуировали в Свердловск. В эвакуации у Майи не было возможности выступать, балеты здесь не ставились.

Год спустя девушка вернулась в Москву и выпустилась из училища, после чего ее приняли в труппу Большого театра. Поначалу она, конечно, танцевала в кордебалете, но вскоре ей стали давать сольные партии — а потом и главные роли. Она станцевала все женские партии в «Дон Кихоте», а блистательно сыгранную Плисецкой роль Китри в этом балете назвали открытием в исполнительском искусстве.

Шаг за шагом Майя шла к званию самой яркой звезды советского балета и к мировой славе. Ее восхваляли и награждали, но при этом власть мешала ей выступать там, где она хотела: в 1950-е Плисецкая была невыездной. Позже балерина узнала, что в КГБ рассматривали ее дело по обвинению в контрреволюционной деятельности и работе на британскую разведку.

Ей настойчиво советовали вступить в партию, но Плисецкая дала себе обещание, что не сделает этого. Советскую власть она ненавидела — за расстрел отца, арест матери и страдания всей семьи. Плисецкая никогда не боялась высказываться против власти и делала это всю свою жизнь. «Дам вам совет, будущие поколения. Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Даже тогда — воюйте, отстреливайтесь, в трубы трубите, в барабаны бейте… До последнего мига боритесь… Мои победы только на том и держались. Характер — это и есть судьба», — писала звезда в своей книге.

Она честно говорила — характер у нее не сахар: «Я очень требовательная. И к себе тоже. А если считают, что это плохой характер, что я могу поделать? Измениться труднее, чем за волосы себя поднять». Больше всего Плисецкую, по ее словам, всегда раздражала неправда «и в искусстве, и в жизни», она всячески пыталась бороться против несправедливости.

Что касается мужчин в ее жизни, то в своих мемуарах артистка признавалась, что у нее случались романы с коллегами по балетной сцене. Первым мужем звезды стал солист балета — Марис Лиепа. Ему тогда было всего 20, Майе — 31. Но брак оказался совсем коротким: пара развелась спустя три месяца после свадьбы. По словам брата Плисецкой, по факту супруги прожили вдвоем и того меньше — всего пару недель.
Говорили, что разрыв случился из-за очередного увлечения балерины. Плисецкая в книгах о своей жизни честно признается, что в молодости была очень влюбчива. По поводу распавшегося брака с Марисом Майя сказала, что они просто «не сошлись характерами».

Еще в начале своего творческого пути Майя Плисецкая познакомилась с Лилей Брик, возлюбленной поэта Маяковского, которая обладала безошибочным даром сразу узнавать настоящий талант.

Лиля Юрьевна стала её горячей поклонницей, не пропускала ни одного её спектакля, всем о ней рассказывала, знакомила с полезными людьми и прославляла — тогда Плисецкая была ещё не столь знаменита. А спустя годы в доме Брик балерина познакомилась со своим будущим (вторым) мужем, композитором, Родионом Щедриным. «Я был очень настойчивым, — говорил он. — Когда мужчине нравится женщина, его мало что может удержать. И Майя ответила мне взаимностью».

«Он был красив и неординарен! Он замечательно играл в тот вечер: и свои вещи, и Шопена. Играл так, как я никогда в жизни не слышала. Знаете, в искусстве маленькая капелька порой решает все. Вот он на капельку оказался вдохновеннее, выше других музыкантов», – вспоминала Плисецкая их первую встречу.

После знакомства композитор собрался писать музыку для балета с участием Майи и пришел к ней на репетицию. Балерина потом вспоминала, что Щедрин не мог оторвать глаз от нее в черном эластичном трико, подчеркнувшем ее стройную фигуру.

В 1958 году пара сыграла свадьбу. Кстати, по признанию артистки, Родион не спешил узаконивать их отношения, но Плисецкой сказали, что официальный брак поможет ей избежать преследований КГБ. «Интуиция подсказывала мне — власти меньше будут терзать меня, если я буду замужем. Об этом не раз намекали».

В те годы Плисецкая была «невыездной»: ставка в Большом была сделана на Уланову. Да, зал взрывался аплодисментами, когда Майя выходила на сцену. Но у нее был репрессированный отец, бывшая ссыльная мать, родственники за границей и «пятый пункт» в паспорте. Всех заморских гостей вели на «Лебединое озеро» с Плисецкой, но из страны ее никуда не выпускали, и не то что о мировой славе – даже о возможности быть признанной коллегами за рубежом и речи быть не могло.

Летом 1959 года театр опять уехал без Плисецкой в Париж, а она отправилась с мужем в Карелию, в дом отдыха. А вернувшись домой, поняла, что беременна. Она была в самом зените славы (знать бы тогда, что зенит этот затянется на два десятилетия – случай в балете беспрецедентный), и несмотря на горячие протесты Щедрина, Майя решила не рожать.

Детей у этой пары так и не было. Майя не скрывала, что предпочла сделать аборт, а муж согласился с ее решением. Свое нежелание иметь детей балерина объясняла так: «Если бы у нас был даже один ребенок, у нас была бы другая жизнь. Мы бы заботились только о нем, думали только о нем, жили бы только ради него. А я тогда к такой жертвенности не была готова. Рождение ребенка — это минимум один пропущенный год карьеры. Я была не уверена в том, что, испортив фигуру и пропустив год, смогла бы вернуться на сцену. Риск был огромен. И я не рискнула».

Этот год стал переломным в судьбе Плисецкой. Ее известность благодаря опале достигла своего апогея, а любовь удивительного человека укрепила веру в собственные силы. «Щедрин всегда был в тени прожекторов моего шумного успеха, но, на мою радость, ни разу не страдал от этого. Иначе не прожили бы мы безоблачно столь долгие годы вместе. Щедрин – профессионал самой высокой пробы, может сделать отменно и оперу, и что угодно…»

Артистка считала, что именно благодаря супругу ее карьера продлилась так долго. И главной удачей в своей жизни называла не головокружительную карьеру, а то, что у нее прекрасный муж.

Во время гастролей, которые часто могли растянуться на несколько месяцев, Щедрин и Плисецкая постоянно писали друг другу письма и созванивались. Когда Майя Михайловна в первый раз уехала с труппой Большого театра в Америку на 73 дня, Родион Константинович повесил над телефоном табличку из семидесяти трех чисел. Каждый день, поговорив с женой, он вычеркивал одну цифру. Об этом Плисецкой рассказывала их домработница Катя. Эти нежные чувства пара пронесла через всю свою жизнь.

Грациозная, всегда со вкусом одетая Плисецкая была постоянно окружена поклонниками, среди которых были известные и влиятельные мужчины. Писали, что в начале 1960-х за ней красиво ухаживал брат президента США Роберт Кеннеди, с которым она познакомилась во время американских гастролей. Но, как говорила балерина, между ними была только дружба:
«Со мною Роберт Кеннеди был романтичен, возвышен, благороден и совершенно чист. Никаких притязаний, никакой фривольности».

Политик часто поздравлял ее с днем рождения, который по воле судеб был у них в один день. Самым первым презентом от него стал золотой браслет с двумя инкрустированными брелками. На одном был изображен Скорпион ― общий знак зодиака Плисецкой и Кеннеди, на другом ― Святой Архангел Михаил.

Поэт Андрей Вознесенский тоже был очарован ею. Он писал о Плисецкой: «В ее имени слышится плеск аплодисментов. Она рифмуется с плакучими лиственницами, с персидской сиренью, Елисейскими полями, с Пришествием. Есть полюса географические, температурные, магнитные. Плисецкая — полюс магии».

На спектакле «Дон Кихот», в котором Плисецкая исполняла партию Китри, случайно оказался 13-летний Рудольф Нуреев. Много лет спустя он признался Майе: «Я не плакал, я рыдал. Рыдал от счастья. Вы устроили пожар на сцене…»

Да что мужчины, даже женщины восхищались Плисецкой! Актриса Ингрид Бергман приехала в Париж с единственной целью: увидеть Плисецкую в «Лебедином озере». В глазах у Ингрид стояли слёзы. «Вы рассказали о любви без единого слова, — говорила она русской приме. – У Вас необыкновенные руки…»

Её руки в «Лебедином озере» сравнивали с зыбью воды, с переливающимися волнами, с изгибами лебединых крыльев. Критик парижской газеты «Фигаро» уверял, что она делает это «не по-человечески» и что, «когда Плисецкая начинает волнообразные движения своих рук, уже больше не знаешь — руки это или крылья, или руки её переходят в движения волн, по которым уплывает лебедь».

Удивительно, но в последний раз «Умирающего лебедя» балерина танцевала в 65 лет – это настоящий рекорд для Книги Гиннесса.
Она танцевала Лебедя на открытых грузовиках для военных: с двух или трёх грузовиков снимали борты — это была сцена. А в Будапеште на Втором молодёжном фестивале сцена была на траве. В конце пуанты были зелёного цвета…

Плисецкую просто боготворили во Франции. Майя Михайловна получила орден Почётного легиона и орден Рыцаря искусства и литературы. Тогда пресса назвала уникальную цифру вызовов за занавес после конца балета с её участием — 27 (!) раз.

Плисецкая установила свой личный рекорд, танцуя на бис «Умирающего лебедя» 4 раза. Правда, позже она повторяла его в Лиссабоне, Нью-Йорке, а затем и в Париже…

О Плисецкой ходило огромное количество легенд. В одной из газет написали, что она коллекционирует бриллианты. Но Плисецкая была человеком творческим, а потому и хобби выбирала себе соответствующие. Она собирала курьезные фамилии. Найдя «очередной шедевр» в каком-нибудь печатном издании, балерина вырезала его и гордо пополняла свою коллекцию.

Балерина рассказывала, что при встрече с ней люди всегда удивлялись: на сцене она казалось высокой, а на самом деле ее рост составлял всего 166 сантиметров. Вопреки стереотипу о вечно сидящих на диете балеринах, Плисецкая признавалась: «Я ела всегда много. И вес мой был чуть-чуть больше, чем нужно. Бывали периоды, когда я худела, но неумышленно — просто из-за репетиций не успевала поесть». Звезда балета говорила, что любит пиво с сосисками, обожает селедку, а хлеб с маслом — вообще «лучшее, что придумали люди». При этом на вопросы журналистов, как сохранить красивую фигуру, Плисецкая давала ответ простой до гениальности: «Не жрать! Более действенного способа еще не придумали». Позднее балерина немного смягчила свою знаменитую цитату: «Это больше в теории. А в жизни можно всё, но понемногу».
Майя Михайловна не стеснялась признаться в собственной лени и в том, что она «никогда не любила тренироваться и репетировать».

До самой старости Плисецкая выглядела элегантной и ухоженной женщиной, с отличной фигурой и правильной осанкой. При этом считала, что желание молодиться никогда не добавляет женщине привлекательности: «От морщин никуда не деться… Но молодящийся старичок или старушка — это смешно… Знаете, есть старый сад и новый сад. Но ухожен он или нет — это уже совсем другое дело. То же самое с лицом человека: всегда видно — ухожено оно или запущено».

Карьеру Майя Плисецкая завершила в 65-летнем возрасте. Но еще через пять лет станцевала в специально поставленном для нее номере хореографа Мориса Бежара «Аве Майя».

С начала 1990-х Майя и Родион жили в Мюнхене. Своего жилья, кстати, супруги так и не приобрели: Плисецкая в этом не видела необходимости. Она говорила: «Мы снимаем квартиру. Это, как в старину говорили, меблированные комнаты. Нас это устраивает… Я не нахожу радости в том, чтобы шиковать. Я нахожу в этом заботы. Если иметь дом, его же надо убирать, содержать. Караул! А так, как в гостинице, мне удобно. Я знала известных людей, которые всю жизнь так жили. Например, Набоков».

Готовить дома Майя тоже никогда особенно не любила, предпочитала есть в кафе и ресторанах. В Мюнхене их с мужем знали во многих заведениях как постоянных клиентов.

До своего 90-летнего юбилея звезда балета не дожила: 2 мая 2015 года она скончалась в Германии от обширного инфаркта миокарда.

Родион Щедрин так рассказывал о последних месяцах жизни Плисецкой: «В апреле мы были в России. Сначала в Петербурге, в Мариинке, на моем премьерном «Левше». Майя на банкете вместе со всеми сидела до 5 утра, была веселой. Все говорила, как бы дотянуть этот год — до юбилея. Потом приехали в Москву, всякие там дела были. В том числе по грядущему юбилею. Вернулись в Мюнхен. Сходили накануне на футбол, она очень любила бывать на стадионе. И вдруг схватило сердце».

Когда Плисецкой не стало, было оглашено ее завещание: в нем балерина просила соединить ее прах с прахом Щедрина после его смерти и развеять над Россией.

Каждый день интересные факты и истории из прошлого России в паблике История России