У крестьян в конце XIX века представления о грехе и преступлении были весьма размытыми. Не все действия, определяемые законом как преступные, воспринимались ими таковыми. Например, прошение милостыни, мошенничество, растрата государственных средств, нарушение строительных норм или правил, оскорбление полиции, незаконная торговля спиртным и появление в нетрезвом виде в общественных местах не считались чем-то предосудительным. Эти поступки не вызывали осуждения среди сельских жителей и не воспринимались как серьезные проступки.
Однако некоторые действия крестьянская община считала как грехом, так и преступлением. К ним относились: нарушение порядка в церкви, убийство, нанесение тяжелых увечий, грабеж, изнасилование, незаконное сожительство. Особенно сурово оценивался поджог — это преступление приравнивалось по тяжести к убийству. Ложная присяга в суде также считалась тяжким проступком. Самым строгим наказанием, применяемым редко, была ссылка по общему решению крестьянской общины. Этот вид наказания назначался только за серьезные преступления, например, за кражу лошади, поскольку она была крайне важным ресурсом в крестьянском хозяйстве. В некоторых случаях допускался самосуд, особенно в отношении конокрадов: их били всей деревней, нередко до смерти, что воспринималось как проявление Божьей воли.
Телесные наказания, такие как порка розгами, считались крестьянами крайне унизительными. Людей, подвергшихся такому наказанию, признавали “падшими”, и с ними старались избегать общения.
В уставе волостного суда было прописано 86 статей, регулирующих наказания за различные нарушения. Из них 42 статьи предписывали денежные штрафы, 13 — арест, а 31 позволяла выбирать между штрафом и арестом. Например, оскорбление взрослых каралось арестом, а должностного лица — штрафом. За шалости и проступки детей наказывали штрафами. Нарушение общественного порядка могло влечь либо штраф, либо арест. Пьянство, если оно вредило хозяйству, наказывалось либо арестом, либо телесным наказанием, а появление в нетрезвом виде в публичных местах — исключительно штрафом.
Многие действия, нарушающие моральные или религиозные нормы, также воспринимались как грехи. Например, работа в праздничные дни, отказ подать милостыню, использование нецензурной брани, неявка родителей на крестины или свадьбу, а также несоблюдение поста. Если крестьянин наносил ущерб, например, рубил лес на чужой земле, косил траву на чужом участке или совершал мелкое воровство, община пыталась решить вопрос через суд. Если же дело не удавалось уладить мирно, оно передавалось на разбирательство. При этом кражу часто называли “самовольным взятием” вещи.
Конфликты между крестьянами возникали достаточно часто. Молодые парни дрались из-за девушек, взрослые мужчины — из-за обвинений в воровстве или нерадивом поведении, а иногда просто из-за чрезмерного употребления алкоголя. Женщины ругались между собой из-за детей, огородов или домашних животных, таких как куры.
Явление доносов в крестьянской среде было редким и осуждалось. К доносчикам относились с презрением. Однако тех, кто указывал на виновного или помогал вернуть украденное имущество, наоборот, благодарили. При расследовании преступлений крестьяне охотно делились своими наблюдениями и предположениями, если были уверены, что виновник не из их общины, а чужак.
Человек, однажды оказавшийся под судом, терял уважение, его избегали, а обвиненного в воровстве никогда не выбирали на должность старосты. Таким образом, крестьянская община жила по своим моральным и этическим устоям, которые зачастую не совпадали с официальными законами.
(Оригинал текста: А.Г. Зайцев, “Обычаи и жизнь крестьян средней полосы России в конце XIX века”)
Добавить комментарий