Унитазы на Арбате и тайные дневники: неизвестная жизнь Михаила Ульянова
Представьте себе живой символ советского кино, всенародного маршала и вождя, который, смущаясь, тащит по центру Москвы два новеньких фаянсовых унитаза. Михаил Ульянов, чей образ на экране внушал трепет, в реальности боялся собственной известности: при встрече с поклонниками он втягивал голову в плечи и быстро черкал автограф, лишь бы его оставили в покое. Этот поразительный контраст между монументальным героем и застенчивым, нелепым человеком — главный ключ к его биографии.
Откровения дочери Елены приоткрывают завесу над частной жизнью артиста, который десятилетиями носил маску железного человека. Дома он был обычным, уютным, а иногда и беспомощным. Чего стоит одна только история с сантехникой: папаша-легенда бережно нёс унитазы через Арбат, а дочь шла рядом и хохотала.
Слава Ульянова стала его крестом. Отдыхать он мог только в скромном доме отдыха в Решме, объясняя, что именно там никто не суетится, не показывает на него пальцем и не хватает за полы пиджака. Однако в критических ситуациях мэтр умел пускать свой статус в ход. Так, супруга Алла Парфаньяк без зазрения совести отправляла его на Сытинский рынок за «блатной» рыбой, а перед свадьбой дочери Ульянову пришлось заходить в Елисеевский с чёрного хода. Отоварили знаменитость так щедро, что донести коробки пешком было невозможно. Тут случайно мимо проходил Николай Караченцов — он молча взвалил на себя половину продуктов, и вся компания двинулась через Пушкинскую улицу, распугивая прохожих.
В доме Ульяновых царил строгий порядок: ссоры родителей Елена никогда не видела, всё выяснялось за закрытой дверью. Деньги просили у отца, который хранил юбилейные монеты в жестяных банках из-под кофе, а разрешение на ночные гулянки — у матери. Дочь честно признаётся, что в юности беззастенчиво пользовалась фамилией, но потом ей пришлось расплачиваться за это бесконечными сравнениями и ядовитыми шёпотами о «блате».
Слухи о романах Ульянова были неизбежны. Легендарная Людмила Зыкина на одном из семейных праздников открыто увивалась вокруг него, игнорируя и его жену, и собственного мужа. Алла Парфаньяк была уверена, что Нонна Мордюкова без памяти от Маршала Жукова ещё со времён «Председателя». А однажды таксист с многозначительным видом сообщил дочери артиста, что её отец и Юлия Борисова — любовники. Хотя гениальная актриса была лишь близким другом семьи: после спектакля «Антоний и Клеопатра» она жаловалась на синяки, оставленные на её руках неистовыми объятиями Ульянова.
Сам актёр был до смешного добропорядочен: на съёмках никаких романов, только работа и снова работа. Но за этой выдержкой скрывался постоянный внутренний ад. Во время работы над «Председателем» он считал, что халтурит, и после смерти отца дочь обнаружила на антресолях его тайные тетради, исписанные жесточайшей самокритикой. «Миша, ты недоработал. Миша, ты схалтурил» — эти фразы повторялись в дневниках как заклинание.
Сцена тоже требовала жертв. В спектакле «Брестский мир» реквизиторы, устав чинить стул, который Ульянов в ярости разбивал вдребезги каждое представление, заменили его железной копией. Артист, не ожидая подвоха, швырнул тяжесть и порвал связки — но доиграл спектакль до конца. А с образом Ленина связан курьёз: семилетняя Елена, решив, что финал «Человека с ружьём» завершён, выбежала на сцену обнять отца, а занавес в этот момент поднялся снова. Зрители увидели «вождя мирового пролетариата» рядом с девочкой в клетчатой юбке.
Особую роль в жизни Ульянова сыграл его друг Кирилл Лавров. Они познакомились на съёмках «Братьев Карамазовых», когда пришлось завершать фильм после внезапной смерти режиссёра Ивана Пырьева. Друзья шутливо звали друг друга брат Иван и брат Митя, а позже их имена получили два мощных арктических танкера. Возглавляя Союз театральных деятелей, Ульянов в голодные 90-е выбивал для провинциальных стариков-актёров повышенные пенсии, спасая их от нищеты.
Были и экзотические истории. Так, однажды Рауль Кастро, с которым Ульянов познакомился на Кубе, позвонил и сообщил, что через два дня приедет в гости с тушей косули. Супруга артиста невозмутимо приняла новость, хотя никто не имел понятия, как готовить дичь. А на аперитив знаменитой чете пришлось подать смесь водки, воды и варенья — супруга гостя была шокирована. Однако вечер удался, и на следующий день Ульянов, поднимая зятя с постели, повторил семейный девиз: «Есть такое злое слово — надо».
Даже когда болезнь Паркинсона начала отнимать силы, Ульянов отказывался сдаваться. Он продолжал руководить Театром Вахтангова, и на просьбу освободить его от обязанностей министр культуры ответил: «Забудьте об этом». Он остался на посту до самого конца.
Прощание с артистом превратилось в стихийное народное шествие. Очередь растянулась от метро «Арбатская» до театра, а церемонию пришлось прервать, потому что зал не мог вместить всех желающих. Супруга Алла Парфаньяк пережила его всего на два года: она развесила по квартире его портреты и разговаривала с ними до тех пор, пока микроинсульт не унёс её в мир иллюзий.
Так за парадным фасадом великого артиста скрывался ранимый, вечно сомневающийся человек, который боялся славы, стеснялся поклонников и беспощадно казнил себя за малейшую ошибку. И всё же публика видела в нём несокрушимую скалу. Именно эта двойственность и делает его историю по-настоящему скандальной закулисной драмой.
А как вы считаете: может ли гений быть внутренне гармоничным, или величие всегда рождается из подобных мучений? Делитесь своим мнением в комментариях.
Наша группа в Одноклассниках – https://ok.ru/group/62323375931507
Наша группа Вконтакте – https://vk.ru/historydata
Добавить комментарий