«Там, где стоит сейчас Москва, должно появиться огромное море…». Как битва за Москву разрушила планы Гитлера….

«Там, где стоит сейчас Москва, должно появиться огромное море…». Как битва за Москву разрушила планы Гитлера.

Битва за Москву стала одним из самых масштабных и кровопролитных сражений Великой Отечественной войны. С обеих сторон в ней участвовало до семи миллионов человек, каждый день десятки тысяч солдат уходили в бой и не возвращались. По мнению многих историков, именно это сражение положило начало коренному перелому во всей Второй мировой войне. Но возникает вопрос: как же советские воины сумели превзойти гитлеровцев под Москвой? Почему ранее непобедимые солдаты германской армии не выдержали и отступили?

Сразу после нападения Германии на Советский Союз встал вопрос о целенаправленном воздействии на морально-психологическое состояние германских войск. Пропаганда заработала в полную силу: среди личного состава немецких ударных частей широко распространялось большое количество листовок и брошюр. Одна из них называлась «Почему мы начали войну со Сталиным» и объясняла нападение на Советский Союз как превентивную меру, сорвавшую планы Красной Армии по уничтожению Германии. Страницы брошюр пестрели антисемитскими лозунгами и призывами к германским солдатам бороться со «злыми происками проеврейского сталинского правительства».

Неудивительно, что воодушевленные подобными призывами и первым сопутствующим успехом, гитлеровцы рвались к Москве. И не сомневались, что со взятием советской столицы война будет закончена.
В Отчете о боевых действиях 3-й танковой группы летом 1941 года в районе Смоленска говорилось: «Большие потери, большая физическая нагрузка на войска из-за жары и пыли, душевное напряжение из-за пустынности и обширности страны и ожесточенное сопротивление противника способствовали появлению у войск желания получить отдых на несколько дней…» Но сомнений в том, что война будет завершена еще в 1941 году, у них пока не возникало. Однако начиная с конца августа, судя по письмам с фронта, настроение стало меняться…

Своё разочарование реальным положением дел на московском направлении высказал в письме на родину ефрейтор Макс X. из 268-й пехотной дивизии. 2 сентября он сообщил: «У нас наступили скверные времена и большие потери. Уже в течение пяти недель мы лежим на одном и том же месте и по нам всё интенсивнее стреляет русская артиллерия. До Москвы еще 150 км… Полагаю, что мы уже понесли достаточно потерь. Нам также постоянно обещают, что возвратят домой, но всё время впустую…»
⠀
«Немецкие солдаты вперед на Москву! Убивайте всех, кого только сможете. Русские бездельники, вечно пьяный и продажный народ, не способный заботиться о богатстве, которое дал им Бог. Это богатство по праву принадлежит немецкому народу. Вперед на Москву вас ждет победа и слава!» – так обращался Гитлер к своим солдатам в листовках, распространяемых среди немецких войск, двинувшихся на советскую столицу в конце сентября 1941 года, но уже через несколько недель «продажный народ бездельников и пьяниц» не только остановил наступление немецких войск, но и заставил их существенно сдать свои позиции. Вместо обещанной «победы и славы» солдаты Гитлера познали голод, вшей, обморожения и первые серьезные поражения.
⠀
К началу октября командование «Центра» решило дать отдых некоторым своим частям. Личному составу группы фон Бока перед операцией «Тайфун» внушали уверенность в том, что предстоит последний штурм, завершающий войну. Пополнение поредевших подразделений, передача войскам фон Бока дополнительных танковых и пехотных дивизий возвращали германским военнослужащим чувство безоговорочного превосходства над противником. У многих солдат и офицеров поднималось настроение при одном известии, что скоро возобновится стремительное наступление. В отчете о боевых действиях 8-го армейского корпуса в сражении под Вязьмой отмечалось: «2 октября в 6 час. 00 мин. 8-й корпус приступил к атаке. После длительного периода оборонительных боев войска испытывали несравненный подъем. После недолговременной артиллерийской подготовки дивизии прорвали вражеские позиции в результате короткого ожесточенного боя…»

К этому времени немецким войскам удалось захватить почти все значительные города, находившиеся вокруг столицы. Уже 2 октября пал Орёл. Об отсутствии сопротивления при захвате города со стороны советских войск Гудериан вспоминал так: «Захват города произошёл для противника настолько неожиданно, что, когда наши танки вступили в Орёл, в городе ещё ходили трамваи. Эвакуация промышленных предприятий, которая обычно тщательно подготавливалась русскими, не могла быть осуществлена. Начиная от фабрик и заводов и до самой железнодорожной станции, на улицах повсюду лежали станки и ящики с заводским оборудованием».

Действительно, в это время дела у советских войск шли из рук вон плохо. На подступах к Москве немцы одерживали одну локальную победу за другой: 6 октября был взят Брянск, к 8 октября пять советских армий оказались в окружении в районе Вязьмы. Враг был очень близок к столице. И тут на помощь Москве и советскому командованию пришла погода. А вернее, осенний дождь, который превратил грунтовые дороги в непроходимые болота.

«Это явление достаточно значимое, чтобы русские придумали для него специальное слово: «распутица» (что буквально означает что-то вроде «бездорожья»), – пишет в своей книге «Отступление» британский историк, специалист по Второй мировой войне Майкл Джонс. – Та же ситуация, при которой серьезно затрудняется движение транспортных средств, особенно если речь идет о тяжелых машинах без гусеничной тяги, повторяется весной в результате таяния снегов. Распутица уже вставала на пути Великой армии Наполеона в 1812 году, но, похоже, немцы не извлекли из тех событий урока…»

В журнале боевых действий группы армий «Центр» за 10 октября сообщалось: «Передвижение танковых частей из-за плохого состояния дорог и плохой погоды в настоящее время невозможно. По этим же причинам имеются затруднения в обеспечении танков горючим».

15 октября командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, оценивая обстановку, отметил: «Психологически на Восточном фронте сложилось критическое положение, ибо с одной стороны, войска оказались в морозную погоду без зимнего обмундирования и тёплых квартир, а с другой непроходимая местность и упорство, с которым обороняется противник…».

Позднее Адольф Гитлер утверждал: «С наступлением дождей мы лишний раз убедились, что это было счастье, что немецкие армии в октябре не продвинулись далеко вглубь России».

Фон Бок в своём дневнике признал, что планы немецкого командования провалились: «В общей сложности всё это (достигнутые частные успехи) можно оценить только как ничто. Расчленение боевых порядков группы армий и ужасная погода привели к тому, что мы сидим на месте. А русские выигрывают время, для того чтобы пополнить свои разгромленные дивизии и укрепить оборону, тем более что под Москвой в их руках масса железных и шоссейных дорог. Это очень скверно!»
⠀
И действительно, в это время полным ходом шла работа по укреплению обороны Москвы. Ведь ухудшавшихся погодных условий было недостаточно для организации отпора врагу – для этого необходимы были тотальная мобилизация и героизм самих людей.

Около 600 тысяч жителей Москвы и области работали на строительстве оборонительных укреплений (три четверти из них составляли женщины).

Линия обороны была разделена на 36 строительных участков, и на первые из них строители вышли 16 октября 1941 года. На ближних подступах к Москве и в самом городе жители своими руками возвели 676 км противотанковых рвов, 445 км эскарпов и контрэскарпов, 410 км надолбов и 1400 км лесных завалов.

Кроме того, они установили свыше 1350 км проволочных заграждений, более 46 000 противотанковых ежей, около 31 000 огневых точек (доты, дзоты, ЖБОТ) и 10 км баррикад. Параллельно с этим осуществлялась эвакуация из Москвы, минирование зданий, заводов и мостов, даже Храм Василия Блаженного был заминирован…

А в один из дней жителей столицы охватила паника. Она была вызвана сообщением Совинформбюро о том, что положение на западном направлении ухудшилось, и это привело к прорыву обороны на одном из участков.

В те сложные дни тысячи москвичей скопились на вокзалах, чтобы покинуть город, промышленные предприятия перестали работать.

Впервые в истории города был полностью закрыт Московский метрополитен, с перебоями работал общественный транспорт. Панику удалось остановить лишь спустя 4 дня приказом применять к трусам, паникёрам и мародёрам любые меры вплоть до расстрела. Положить конец панике удалось и событиям начала ноября, когда было принято решение провести на Красной площади парад, тем самым мобилизовав население на дальнейший отпор врагу.

Речь Сталина на параде придала сил москвичам, однако эти настроения разделялись далеко не всеми в связи с тем, что 13 ноября 1941 года Гитлер отдал новый приказ своим войскам о массированном наступлении на Москву: «Город должен быть окружён так, чтобы ни один русский солдат, ни один житель будь то женщина или ребёнок не мог его покинуть. Произведены необходимые приготовления к тому, чтобы Москва и её окрестности с помощью огромных сооружений были затоплены водой. Там, где стоит сейчас Москва, должно возникнуть огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».

Тяжелейшие бои разворачивались с новой силой в районе Тулы, Можайска, Волоколамска, Клина и Наро-Фоминска. Но чем ближе немцы подходили к Москве, тем сильнее был отпор, который они получали от ее защитников. В немецких частях начали распространяться настроения неуверенности за исход кампании. В «особом донесении» командира 2-го батальона в штаб 481-го пехотного полка от 10 ноября 1941 г. говорилось: «Настроение в подразделении весьма неважное, главным образом из-за того, что конца войны сейчас еще не предвидится. Настроение, по моему мнению, приближается к настроению немецких солдат в первую мировую войну, конкретно – в 1917-1918 годах. … Наступательный подъем появляется только в момент последнего прорыва, когда их охватывает бешенство; выжидание в обороне они считают в порядке вещей, так как опасаются изменения обстановки к худшему…»

Многие немецкие генералы и даже простые солдаты в то время невольно стали вспоминать, чем закончился поход на Москву Наполеона Бонапарта. В их походном багаже даже появились книги, посвященные 1812 году. Действительно, немецким военнослужащим было над чем задуматься. В приказе командующего 3-й танковой группой от 12 ноября 1941 гола констатировалось увеличение числа «окопавшихся» солдат, отлынивающих от боевой службы. «В связи с зимовкой в России, – говорилось далее, – войска подвергаются большим испытаниям. При тяжелых внешних обстоятельствах воодушевление и восторженность быстро проходят. Неудачи и поражения могут отрицательно сказаться на боеспособности войск…»
⠀
Значительно замедлили продвижение немецкой армии к Москве и первые русские морозы. В начале декабря 1941 года, убедившись в неадекватности военного обмундирования и экипировки вермахта в условиях русской зимы, генерал Готхард Хейнрици, командующий танковым корпусом, задался вопросом: «Почему нас отправили вести зимние бои и не предоставили соответствующего обмундирования?

Неужели никто не знал, какие здесь погодные условия?» В самом деле, как и в случае распутицы, никто в высших эшелонах рейха и вермахта не задумывался о проблеме, которую представляла собой русская зима. «Окоченевшие немецкие солдаты, спасающиеся от холода, накрутив на себя первое попавшееся под руку тряпье, а за ними бескрайние снежные дали классический образ гитлеровского фиаско в битве под Москвой», – пишет Майкл Джонс в книге «Отступление».
⠀
Боевые действия во второй половине ноября – в первых числах декабря 1941 года привели германское командование к осознанию того факта, что моральное состояние военнослужащих вермахта приближается к своему кризису. А начало советского контрнаступления под Москвой вызвало у большого числа военнослужащих группы «Центр» панические настроения. Призрак поражения армии Наполеона вырос в полную силу. Теперь советские войска не просто упорно оборонялись, но и эффективно истребляли гитлеровцев. Война на уничтожение приняла обоюдоострую форму.

Подобные мысли прозвучали в письме унтер-офицера Рихарда Ригера своим родителям в Вюртемберг: «Теперь война приняла другие формы, и борьба с каждым днем делается всё ожесточеннее. Сложились такие условия, на которые никто не рассчитывал и которые нельзя сравнить с прежними…»

«Здесь ад, – жаловался в письме жене рядовой А.Фольтгеймер. – Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести… Умоляю, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы . Пойми – я погибаю, я умру здесь, я это чувствую…»

В ту зиму многие немецкие солдаты стали чаще вспоминать о Боге и Божьей каре. При описании боевых действий они использовали в своих посланиях термины «пекло», «адский котел» и т.п. Солдат Алоис Пфушер писал домой с Восточного фронта 25 февраля 1942 года : «Мы находимся в адском котле, и кто выберется отсюда с целыми костями, будет благодарить Бога. Многие из наших товарищей убиты или ранены. Борьба идет до последней капли крови. Мы встречали женщин, стреляющих из пулемета, они не сдавались , и мы их расстреливали… Ни за что на свете не хотел бы я провести еще одну зиму в России…»

Ефрейтор Якоб Штадлер так описал свои впечатления от сражениях под Москвой: «Здесь, в России, страшная война, не знаешь, где находится фронт: стреляют со всех четырех сторон. «Старики» уже сыты по горло этой проклятой Россией. Убитых и раненых больше чем достаточно… В дороге я чуть не заболел и должен был отправиться в лазарет… Но и лазарет напоминает бойню…»
⠀
Германское руководство понимало, что обычными мерами восстановить прежнее положение невозможно. По мнению фюрера, судьба всей войны зависела теперь от того, удастся или нет выдержать натиск Красной Армии. В войска поступила известная директива «держаться до конца», запрещавшая дальнейший отход. Принимались самые строгие меры, вплоть до расстрела, к трусам и паникерам. Начали создаваться штрафные батальоны для солдат, провинившихся на поле боя или задержанных в тыловых районах…

Но всё это не слишком повлияло на настрой гитлеровских солдат, и весной 1942 года в сознании многих из них укрепляется мысль, что на Восточном фронте каждый должен выживать самостоятельно.
После битвы под Москвой солдаты и офицеры стали все чаще задумываться, что же на самом деле случилось с германской армией. «Немецкой пропаганде удалось внушить германскому народу… что зима застала наши армии на Восточном фронте врасплох, в самый разгар успешного окружения Москвы, что весна принесет окончательную победу. Но прошла весна, настало лето. Именно весеннее наступление германской армии явилось тем решающим моментом, когда стало ясно, что война с Советским Союзом стала затяжной, что о победоносном окончании войны в 1942 году не может быть и речи и что противники обладают исключительным упорством и одинаковой силой». Так сказал пленный немецкий летчик, командир бомбардировщика Ю-88, сбитого в начале лета 1942 года в полосе Западного фронта. Эти слова наиболее точно отражают тогдашнее состояние многих солдат и офицеров вермахта.

Советский Союз отстоял свою столицу огромной ценой. Но это была первая решающая победа. «Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск. Это была наша первая стратегическая победа над вермахтом», писал в своих воспоминаниях Георгий Жуков.

Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день рассказываем о выдающихся людях Советского Союза. Подписывайтесь, чтобы не потерять Советское время