Пятьдесят лет молчания рухнули после похорон: Селезнёва рассказала, почему сын Ширвиндта так и остался «невидимкой»
О смерти Александра Ширвиндта говорили как о прощании с целой эпохой: интеллигентный юмор, безупречные манеры, долгий брак с Натальей Белоусовой. Про него привыкли думать просто: один дом, одна жена, никаких скандалов. Я и сам много раз слышал, как его семейную жизнь ставили в пример молодым артистам.
Но спустя время после прощания Наталья Селезнёва, близкая подруга семьи, решилась озвучить то, о чём, по её словам, десятилетиями предпочитали не говорить вслух. Выяснилось, что у Ширвиндта был ещё один сын — вне брака. И главное в этой истории даже не сам факт, а то, как тщательно всё было устроено, чтобы мальчик никогда не оказался «на виду».
Чтобы понять, откуда взялась эта тайна, Селезнёва отсылает к шестидесятым. Театр тогда был не работой по расписанию, а жизнью без пауз: репетиции, гастроли, гостиницы, поезда. Именно в такой плотной театральной круговерти, во время работы над спектаклем «Чемодан с наклейками», Ширвиндт сблизился с актрисой Мариной Лукьяновой. К тому моменту он уже был женат, в семье рос сын Михаил, но связь с Лукьяновой не оборвалась быстро — она тянулась годами. Вокруг видели, догадывались, но молчали: пока дело не мешало сцене, лишние слова считались опасными.
В 1967 году Марина Лукьянова родила мальчика, его назвали Фёдором. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк, фамилия — материнская. Для публичного человека в СССР это могло стать миной: репутация, звания, поездки, карьера — всё держалось на образе «правильной» жизни. Поэтому Ширвиндт, как следует из рассказа Селезнёвой, выбрал тишину. Он не мог признать сына открыто и не мог появляться рядом с ним так, чтобы это заметили.
Самая жёсткая линия, по словам Селезнёвой, исходила от законной жены. Белоусова знала о ребёнке, но поставила условие: этот мальчик никогда не должен переступить порог их дома. Не «потом», не «когда-нибудь», а никогда. И Ширвиндт согласился. Я запомнил эту деталь сильнее остальных: запрет был не абстрактным, а буквально про дверь, через которую нельзя входить.
Тогда и появилась схема, больше похожая на тайную передачу, чем на семейные отношения. Связным стал Михаил Державин — ближайший друг Ширвиндта. Селезнёва вспоминала эпизод: Державин возвращается из поездки, раскрывает чемодан, а среди вещей лежит свёрток с детской одеждой — маечки, трусики, колготки. Всё это предназначалось маленькому Феде. Ширвиндт доставал дефицит, аккуратно упаковывал и просил друга отвезти «по адресу». Никаких обсуждений, никаких вопросов — просто молчали и делали.
Фёдор Лукьянов вырос без громкой фамилии и без роли «наследника знаменитости». Он окончил филологический факультет МГУ, стал журналистом-международником, политологом и телеведущим, возглавил журнал «Россия в глобальной политике». При этом, как отмечают многие, внешнее сходство с Ширвиндтом бросается в глаза, но сам Лукьянов тему родства не развивает: на вопросы о личном он отвечает уклончиво или отказывается обсуждать.
Известно и другое: старший сын Ширвиндта, Михаил, о существовании брата знал. По словам актёра Юрия Назарова, между ними не было открытой вражды, они поддерживали связь, только без публичности — так, чтобы не трогать родителей и не превращать всё в шум.
Когда встал вопрос о наследстве, неожиданностей не случилось: в официальных документах имя Фёдора Лукьянова не фигурирует. Имущество и права, по имеющимся данным, перешли Наталье Белоусовой, Михаилу и внукам. И это ещё раз подчёркивает главный нерв истории: между двумя ветками одной жизни всю дорогу стояла стена, которую при Ширвиндте никто не решался сдвинуть.
Приглашаем в наш паблик с историями любви, где мы каждый день публикуем интересные статьи. Подписывайтесь, чтобы не потерять @historylovestories (Про любовные истории)
Добавить комментарий