«ОНА ОПЛАКИВАЛА ИХ ДО КОНЦА ЖИЗНИ…» Как сложилась судьба няни царских детей

«ОНА ОПЛАКИВАЛА ИХ ДО КОНЦА ЖИЗНИ…» Как сложилась судьба няни царских детей

«Наступил этот особый день. Когда показалась императорская карета, мы выстроились в почётный ряд и хором приветствовали: «Боже, храни нашу Императрицу!» Молодая элегантная дама, одетая в чёрное платье, вышла из кареты и прошла между нашими рядами. Улыбаясь, она приветствовала нас грациозным жестом руки. Я не понимала, что происходит внутри меня, но что-то очень сильное притягивало меня к этой женщине. Это было похоже на любовь с первого взгляда… Нас провели в большой зал, где должна была проходить церемония. Услышав своё имя, каждая из нас должна была выйти из шеренги, подойти к Императрице, сделать реверанс, сказать заранее подготовленный комплимент и ответить на её возможные вопросы. Когда назвали моё имя, меня охватило неожиданное смущение, и я должна была приложить огромное усилие, чтобы сдвинуться с места, где стояла… И тут, вместо того, чтобы сделать реверанс, я упала на колени к ногам Императрицы и зарыдала! Директриса хотела вмешаться, но царица остановила её жестом руки и начала нежно гладить мои волосы…»

Это отрывок из воспоминаний Александры Теглевой, ученицы Смольного института благородных девиц, которая в тот день была выбрана среди прочих и приглашена императрицей Александрой Фёдоровной, тщательно подбиравшей воспитательниц для своих дочерей, на должность няни великих княжон. В течение 17 лет – до самого конца – она служила императорской семье в должности няни, поэтому благодаря ей стали известны многие подробности жизни Романовых – как в мирное время, так и в заточении. На службу она поступила в 1901 году, 17-ти лет отроду: старшей дочери императорской четы, Ольге, тогда было 6 лет, Татьяне – 4 года, Марии — 2, а Анастасии – всего несколько месяцев.

Александра, которую в семье Романовых ласково звали Шурочкой, стала для детей прекрасной няней: добрая, отзывчивая, всегда внимательная – она стала для них одним из самых близких и дорогих людей. «Я очень быстро привязалась к малышкам, – напишет она потом, – и чувствовала, что это было взаимно»…

На долгие годы Теглева поселилась в Александровском дворце, в комнате на втором этаже, расположенной рядом с комнатами великих княжон, и целые дни проводила возле воспитанниц: кормила и купала их, гуляла с ними, рассказывала им сказки… Александра сумела завоевать доверие и любовь всех четырёх девочек, которые ласково называли её Теглюшкой, Сашей, а маленькая Анастасия – исключительно Шурочкой. Анастасию она ещё и обучала грамоте, и та, обожая духи, иногда буквально обливала ими «свою Шурочку», чтобы няня «благоухала, как букет цветов».
⠀
У великих княжон не было секретов от любимой няни; они писали ей письма, когда она уезжала навестить больную мать, присылали книги, дарили подарки. Вместе с августейшими детьми она плавала на яхте «Штандарт» по финским шхерам (в сохранившемся списке лиц, значившихся в августе 1906 года при детях на яхте, наряду с другими приближёнными стоит фамилия Теглевой). О близости к императорской семье и доверии, которое оказывалось этой девушке, говорят многочисленные подарки, которые по тому или иному случаю дарились дорогой няне: это и рубиновая брошь, которую Александре подарили во время празднования 300-летия Дома Романовых в 1913 году, и часы торгового дома «Павел Буре», которые были подарены ей в Рождество 1904 года, о чём свидетельствует гравированная надпись на корпусе: «Подарено Государыней императрицей 24 декабря 1904 года», и другие ценные вещи, сохранённые Александрой в эмиграции.
⠀
После отречения Николая II от престола Александра разделила с Романовыми их заточение в Царском Селе. «Многие изменили им… Граф Апраксин ушёл от них, убежал начальник конвоя граф Граббе. Забыл их близкий государю человек, свитский генерал Нарышкин, ни разу их не навестивший в Царском Селе… Мне даже в голову не могла прийти мысль покинуть Семью в такой момент», — вспоминала позже Александра. В это время она трепетно ухаживала за больными детьми, болевшими корью в тяжёлой форме: температура держалась свыше 40 градусов, а у Марии и Анастасии к кори прибавилось ещё и воспаление лёгких. Девочки были так слабы, что многие думали, что они не выживут.

«Мария лежала бледная и временами бредила, – вспоминала Александра, – императрица не отходила от её постели часами. У всех присутствующих невольно возникали дурные мысли, но мы их гнали прочь, и после трёх самых сложных суток Мария ожила. Через несколько дней всё семейство уже обедало вместе за одним столом. А вскоре великие княжны решили состричь свои волосы, которые сильно выпали за время болезни. Я помогала им брить головы, а когда всё было готово, они довольные своим новым смешливым видом, побежали фотографироваться…»
⠀
В августе 1917 года Александра Теглева тоже не оставила императорскую семью и добровольно последовала за своими воспитанницами в Тобольскую ссылку. Все трудности новой жизни они переживали вместе. А когда пришлось готовиться к отъезду из Тобольска в Екатеринбург (место их последней ссылки) Александра получила от горничной императрицы, Анны Демидовой, письмо, в котором та писала: «Уложи, пожалуйста, хорошенько «аптеку» и посоветуйся об этом с Татищевым и Жильяром…». По этой условной фразе Теглева поняла, что государыня просит позаботиться о драгоценностях. И указание её было выполнено: с помощью няни и учителя французского языка, Пьера Жильяра, великие княжны зашили бриллианты в подкладку своей одежды. «Мы взяли несколько лифчиков из толстого полотна, – расскажет Александра Теглева на допросе в 1919 году. – Мы положили драгоценности в вату, и эту вату мы покрыли двумя лифчиками, а затем эти лифчики сшили. Один надела на себя Татьяна Николаевна, другой – Анастасия Николаевна. Здесь были зашиты бриллианты, изумруды, аметисты… Кроме того, они под блузки на тело надели много жемчугов. Зашили мы драгоценности ещё в шляпы всех княжон между подкладкой и бархатом… Пьер Жильяр подсказал вшить драгоценности вместо пуговиц на одежде, обернув их ватой и шёлком, что мы и сделали…»
⠀
Кстати сказать, к тому времени Александра Теглева и Пьер Жильяр вот уже несколько лет находились в романтических отношениях. И это не смотря на то, что на службе у императора соблюдалось неизменное правило безбрачия для доверенных лиц, нанятых царской семьёй и живших вместе с ней под одной крышей.

Вероятно по этой причине, несмотря на то, что Теглева была близка с Жильяром все эти годы, он ни словом не обмолвился об их отношениях. При этом он много её фотографировал, они часто проводили вместе время, и многие знали, что их связывает далеко не только служба у императора и воспитание его детей.
⠀
Александра думала, что в Екатеринбурге она будет рядом с Романовыми так же, как это было в Царском Селе и в Тобольске, но по приезде в Екатеринбург детей вывели из вагона, а её и остальных, сопровождавших царскую семью, в Ипатьевский дом большевики не допустили и объявили, что они свободны. Так волей судьбы жизнь Александры, Пьера Жильяра и ещё тридцати приближённых к Романовым людям была спасена. В последний раз няня видела своих воспитанниц из окна вагона – им даже не дали попрощаться: «я лишь видела, как их уводили… Татьяна Николаевна сама тащила тяжёлый саквояж с подушкой, а рядом с ней шёл солдат, ничего не имея в руках. Слёзы лились градом, но тогда я думала, что ещё увижу их…»
⠀
С этого момента для Теглевой и её спутников началось хождение по мукам: 10 дней изгнанники жили в вагоне на железнодорожной станции Екатеринбурга, где скопилось до 35 тысяч беженцев, болевших и умиравших в невероятной грязи. Затем их вагон прицепили к поезду, шедшему в Тюмень, но вместо суток они ехали две недели по жаре, в раскалённом вагоне, практически без воды и еды. В Тюмени члены свиты бывшего царя рассеялись кто куда, а Александра вместе с Пьером Жильяром, Сиднеем Гиббсом, преподавателем английского языка, и баронессой Софьей Буксгевден осталась в Тюмени: все четверо опять жили в вагоне, прячась от большевиков. Жили они в крайней бедности и голодали, пока 25 июля 1918 года город не заняла Колчаковская армия. Здесь Александру застало известие о гибели царской семьи, которое настолько сильно её потрясло, что хрупкая нервная система не выдержала — она заболела нервной болезнью. «Вся семья императора была расстреляна. Александра была охвачена ужасом от жестокости и несправедливости такого поступка. Свернувшись на своей кровати, несколько дней она не двигалась, не разговаривала и не ела», — писала племянница Пьера Жильяра в своей книге «Сундук из России».

Не имея собственных детей, Александра была очень привязана к царским детям и переживала их гибель как личную трагедию. Неустанно заботившийся о ней Жильяр по совету врача поместил её в крестьянскую семью, которая заботилась о ней вплоть до её выздоровления.
⠀
В это время Пьер Жильяр вместе с Сиднеем Гиббсом помогали генерал-лейтенанту Дитерихсу и следователю Соколову расследовать убийство царской семьи. Когда Александра более-менее поправилась, то она также давала показания следователю Соколову, в которых подробно рассказала о жизни Романовых в Царском Селе и в Тобольске и кратко охарактеризовала всех членов семьи – протокол её допроса сохранился. В частности, об императоре Александра свидетельствовала: «Государь был добрый, очень простой. Он страшно любил свою семью. И сильно любил Родину. Я знаю, что на первых же порах Керенский предлагал ему отъезд за границу. Но они все боялись этого больше всего. В Тобольске, по мере хода и «углубления» революции, заметно было, что он страдал за Россию». А вот что Александра Александровна сказала об императрице: «…Она была добра и весьма доступна. К ней можно было подойти всегда, и ей можно было сказать всё. Она была очень сердечна. Она долго молилась и была очень религиозна. Я не видела никогда никого столь религиозного человека. Она искренно верила, что молитвой можно достичь всего… Я любила девочек всем своим сердцем и восхищалась этими тесными отношениями с их матерью…» Последним «прикосновением» к царской семье стало для Александры Теглевой опознание найденных на Ганиной Яме предметов и фрагментов одежды, принадлежавших великим княжнам и императрице.
⠀
Когда летом 1919 года большевики снова взяли Тюмень, вместе со своими спутниками Теглева бежала в Омск, а затем, отступая вместе с частями Белой армии, добралась сначала до Иркутска, а потом до контролируемого японцами Верхнеудинска. Здесь Александра заболела воспалением лёгких, и Жильяр поручил её попечению Софьи Эмильевны Дитерихс, которая в годы Гражданской войны открыла для детей беженцев детский приют «Очаг».

Более полугода прожила Александра у Софьи Эмильевны, помогая ей в детском приюте. А Жильяр всё это время служил у генерала М.Жанена, главы французской военной миссии в Сибири, в качестве его личного секретаря. Однако после крушения правительства адмирала Колчака Пьер был уволен и отправился в Верхнеудинск, где после долгой разлуки встретился с Александрой.
⠀
В это же самое время у баронессы Софьи Буксгевден появилась возможность уехать в Европу, но на предложение отправиться вместе с ней Теглева ответила категорическим отказом. Она не хотела покидать Родину, и лишь поняв, что её жизнь в России находится в опасности (большевики беспощадно расправлялись со всеми, кто имел отношение к Романовым), Александра наконец согласилась. Однако перед Жильяром она поставила одно условие: как только для этого появится возможность, она вернётся на Родину. И была в этом даже уверена. Вот только возвращения так и не произошло: всю вторую половину своей жизни Александра провела вдали от Родины, никогда больше не увидев своих родных.
⠀
До Швейцарии Пьер Жильяр и Александра добирались больше полутора (!) лет: они жили то в лагере для беженцев, то плыли на военном корабле, то прятались у приютивших их чехословакских фермеров: такие долгие скитания Александра назвала сущим кошмаром, который закончился только по прибытию в Швейцарскую Лозанну. Вернувшись на родину, Жильяр стал преподавать в Лозаннском университете, а когда утвердился в материальном отношении, сделал Александре официальное предложение. И, конечно же, она согласилась. «Я осознала и оценила всё, что Пьер для меня делал. Он рисковал ради того, чтобы вызволить меня из революционного ада, спасти от болезни и голода. В первый раз мои глаза открылись, и я поняла, что этот человек действовал не из жалости и не из чувства долга, а потому, что был привязан ко мне и любил меня». 22 сентября 1922 года Пьер и Александра поженились, а через несколько дней состоялось их венчание в православном русском храме в Женеве.

Семейная жизнь супругов Жильяр была довольно счастливой. Пьер преподавал в университете, а его жена вела домашнее хозяйство. Вот только своих детей у них не было, поэтому Александра всю свою нерастраченную материнскую любовь и заботу отдавала племяннице мужа и своей крестнице – Мари-Клод Жильяр Кнехт, которая жила в их семье в течение 8 лет. В старости Мари-Клод решит поделиться воспоминаниями о своей русской тётушке и крёстной матери и издаст книгу «Сундук из России», из которой читатель узнает, что Александра Александровна, находясь на чужбине, всё время свято хранила память о далёкой Родине и долгие годы мечтала вернуться домой. «Я совершенно не могла представить себе того, что происходит в России, и снова написала брату, настаивая на том, чтобы он пригласил меня к себе. Он опять ответил, что это невозможно. Тогда я поняла, что моя навязчивая идея вернуться в Россию была вызвана полным непониманием реальности. Императорской Семьи, которую я так любила, больше не было. Россия, которую я знала, больше не существовала». Она оплакивала детей – своих дорогих воспитанниц – до конца своей жизни и превратила одну из комнат своей квартиры в своеобразный музей, где хранились вещи царских дочерей, и где все стены были увешаны их фотографиями…
⠀
В 2013 году 83-летняя племянница Мари-Клод-Жильяр, живущая во Франции, передала в музей-заповедник «Царское Село» некоторые вещи, принадлежавшие Александре Теглевой: ту самую рубиновую брошь с бриллиантом и те часы с надписью на корпусе, а также полотенце, на котором бывшая няня царских детей в память о России вышила гладью Спасскую башню Московского Кремля… К тому времени Александры Теглевой не было в живых уже 58 лет: она скончалась от рака в 1955 году в 70-летнем возрасте.

Источники:
М. Тоболова «Верные слуги последнего русского Императора. Александра Теглева»
Пpoтoкoл дoпpoca А.Тeглeвoй (няни aвгуcтeйшиx дeтeй гocудapя импepaтopa Никoлaя II) 1919 года.