«Око за око, зуб за зуб». Как относились к побежденным немцам на освобожденных территориях.
В марте 1944 года советские войска перешли довоенную границу с Румынией. С этого времени началось освобождение Европы.
В 1944 – 1945 годах Красная армия освободила почти половину территории современных европейских государств – 11 стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы с населением, значительно превышавшим 120 млн человек, а в освобождении еще шести стран участвовала вместе с союзниками. Больше года почти 7 млн советских воинов сражались за пределами Родины. Свыше 1 млн красноармейцев погибло за свободу европейских народов.
Однако сегодня в некоторых странах всё чаще звучат кощунственные заявления о том, что пришедшая в Европу в конце войны Красная Армия была войсками не освободителей, а оккупантов. Кроме того, в адрес советских солдат нередко можно услышать и обвинения в преступлениях против мирного немецкого (и не только немецкого) населения. Ярлык «мародеров и насильников» навешивается на всех без исключения советских солдат и до огромных масштабов раздуваются единичные преступные случаи (которые, кстати, строго карались советским командованием и военным трибуналом). Согласно этим обвинениям, в своей жажде мщения советские солдаты якобы превосходили по жестокости самих немцев на оккупированных ими территориях.
Но вот что писал австралийский корреспондент во время войны Осмар Уайт, который на основе дневниковых записей выпустил книгу «Дорога Победителя»: «Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем смогли бы сделать на их месте англо-американцы (…) Они проявили великодушие к последователям чудовища, лежавшего в своей берлоге под горами щебня. Но берлинцы, не смотрели на мир так, как этого хотелось бы русским. Везде был слышен шепот: «Слава Богу, что Вы — британцы и американцы — пришли сюда… Русские — это животные, … они отобрали у меня все, что было…»
Антирусская истерия была настолько сильной, столько ходило вокруг историй о русских зверствах, что шеф англо-американского бюро по общественным связям собрал корреспондентов и дал нам разъяснения…
«Запомните, — сказал он, — что среди немцев существует сильное и организованное движение, нацеленное на то, чтобы посеять семена недоверия между союзниками. Немцы убеждены, что им будет на пользу раскол между нами. Я хочу предупредить вас о том, чтобы вы не верили немецким историям о зверствах русских без тщательной проверки их достоверности…»
В связи с этим особый интерес вызывают специальные сообщения советской военной цензуры по материалам перлюстрированных писем немецких граждан своим родственникам. Их авторы часто сравнивали отношение к немецкому гражданскому населению со стороны советской военной администрации и новых польских властей при передаче ряда германских территорий под юрисдикцию Польши.
Еще в секретном докладе от 5 марта 1945 года заместителя наркома внутренних дел, уполномоченного НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту Ивана Серова, наркому Лаврентию Берии подчеркивалось, что «со стороны военнослужащих 1-й Польской армии отмечено особенно жестокое отношение к немцам».
Но и польское население, и даже новые польские власти отличились массовыми притеснениями не только немецких военнопленных, но и гражданских немцев. «Местные жители, поляки из онемеченных польских семей, пользуясь благоприятной возможностью, устремились на грабеж хозяйств своих бывших соседей-немцев. Советское командование даже вынуждено было принимать целый ряд мер по предотвращению массовых грабежей немецких дворов и разграбления промышленных предприятий в зонах оккупации… Отношения между немцами и поляками в занятых советскими войсками районах были очень напряженными. Польские власти, принимая от Красной армии переходившие под их управление бывшие немецкие районы, запрещали населению разговаривать на немецком языке и ввели телесные наказания за неповиновение».
В одном из политических донесений военного совета 1-го Украинского фронта приводятся слова немецких жителей: «Лучше мы будем все время находиться под русской оккупацией, чем быть под властью поляков, так как поляки не умеют управлять и не любят работать».
Потсдамская конференция 1945 года узаконила выселение немцев из стран Восточной Европы. Всего депортации подверглись 12–14 млн человек, из них больше половины – с бывших немецких территорий, присоединенных к Польше. По свидетельству очевидцев, происходило всё это в крайне жестокой форме. Отчитываясь перед вышестоящим командованием об обстановке в местах дислокации своих частей, работники политотделов Красной армии прикладывали к донесениям выдержки из перлюстрированной военной цензурой корреспонденции немецких граждан, где подробно рассказывалось о том, что происходило между ними и поляками на территории Восточной Пруссии, Силезии и Померании.
«Сразу восемь поляков вошли в квартиру, мама прибежала вниз, чтобы не быть изнасилованной…»; «Поляки свирепствовали… Многие девушки и женщины изнасилованы и избиты; ночью ломали двери, стреляли и грабили всё лучшее»; «Когда русские пришли, они нам ничего не сделали. Но поляки хуже, они у нас все отобрали, что у нас было…»; «Русские, которые действительно имеют основание на ненависть, слишком мягки»; «При русских, которые были до 13 июля, никто не хотел убегать из города, а при поляках все вынуждены это делать»; «Наш дом был занят русскими. Позднее пришли поляки, которые в течение получаса выгнали нас из дома резиновыми нагайками. Никаких продуктов и вещей мы не могли взять с собой…» и так далее.
В докладе генерал-лейтенанта А. Щелаковского генерал-лейтенанту Ф.Бокову от 25 августа 1945 года (о беседе с бывшим президентом рейхстага Паулем Лебе) говорится: «…немецкое население из районов, передаваемых полякам, выселяется, ничего на человеческое похожего нет.
Незначительное количество имущества, даваемое на руки, дорогой все равно отбирается. Сам Лебе ехал в Берлин в эшелоне с углем. Там же ехали беженцы, кто как сумевшие пристроиться. Ввиду того, что поезд идет тихо, поляки ходят, скидывают последние вещи у беженцев… По дорогам царит безжалостный бандитизм со стороны поляков. Лебе просит к эшелонам с углем хотя бы 2–3 вагона выделять для беженцев, перевезя их через самую опасную зону грабежей, где хозяйничают поляки, чтобы эти вагоны охранялись Красной армией».
Повсеместно гражданские немцы обращались за помощью к советским военнослужащим, умоляя спасти их как от разношерстных банд из числа «близких соседей», так и от произвола польских властей на подконтрольных им территориях.
Немилосердие и даже крайнюю жестокость к побежденным немцам проявляли и другие народы, побывавшие под фашистской оккупацией.
Подробное описание этих «необычных по форме» расправ (сжигание живьем на кострах, подвешивание за ноги, вырезание на теле свастики и т.п.) мало отличается от того, что творили в оккупированных ими странах сами немцы. Во многих местах их, как прежде евреев, заставляли носить на одежде специальный знак, запрещали ходить по тротуарам, посещать кинотеатры, говорить на родном языке.
«В городе продолжаются случаи ограбления и избиения немцев чехами. Чешские власти потворствуют этому, никаких мер к устранению беспорядков не принимают… Немцы спрашивают: «Почему русские, уничтожив гитлеровских националистов, не ведут борьбу с чешскими националистами?» В результате такого положения… немецкое население города и всех пограничных сел часто обращается к нашим офицерам с различными просьбами и жалобами на притеснения со стороны чехов», – так описывалась обстановка в Варнсдорфе в донесении генерал-майора И.Мельникова военному совету 1-го Украинского фронта в июне 1945 года.
А через несколько месяцев, когда президент Чехословакии Эдвард Бенеш своим декретом лишил всех немцев гражданства, началось их массовое изгнание. Немецкое население выгоняли из домов и пешком гнали к границе, пристреливая отстававших. Всё имущество, кроме минимума личных вещей, им приходилось оставлять, и оно тут же было разграблено. То же самое происходило в Румынии, Венгрии, Югославии…
Столь буквальное исполнение ветхозаветного принципа «око за око, зуб за зуб», судя по документам, вызывало недоумение и неприятие у советских солдат, которые в понимании справедливого возмездия в большинстве своем исходили из принципа, что жители освобожденных стран «не должны уподобляться немцам».
«Вопрос о мести фашистам как-то отпал сам собой. Не в традициях нашего народа отыгрываться на женщинах и детях, стариках и старухах, – писал младший лейтенант Пётр Кириченко. – Отношение советских солдат к немецкому населению там, где оно оставалось, можно назвать равнодушно-нейтральным. Никто, по крайней мере из нашего полка, их не преследовал и не трогал. Более того, когда мы встречали явно голодную многодетную немецкую семью, то без лишних слов делились с ней едой».
Многочисленные документы той поры свидетельствуют и о том, как вели себя репатрианты, пестрые интернациональные толпы которых в конце войны наводнили дороги Германии. Возвращаясь домой из немецкого рабства, бывшие узники концлагерей и подневольные рабочие не упускали возможности отомстить недавним хозяевам и просто поправить своё материальное положение за счет проигравшей стороны. Так, в докладе Берии Сталину, Молотову и Маленкову от 11 мая 1945 года о мероприятиях по оказанию помощи местным органам говорилось: «В Берлине находится большое количество освобожденных из лагерей военнопленных итальянцев, французов, поляков, американцев и англичан, которые забирают у местного населения личные вещи и имущество, грузят на повозки и направляются на запад. Принимаются меры к изъятию у них награбленного имущества».
Примеры такого рода приводятся и в дневниках австралийского военного корреспондента Осмара Уайта: «Военные власти сумели установить некоторое подобие порядка на освобожденных территориях… Но когда бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей заполнили дороги и начали грабить один городок за другим, ситуация вышла из-под контроля… Некоторые из переживших лагеря собрались в банды для того, чтобы рассчитаться с немцами. Малонаселенные районы, которые не пострадали во время боевых действий, нередко страдали от разбоя этих банд…»
Этот же военный корреспондент свидетельствовал: «В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев… Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух или по бутылкам…»
Тем не менее, тема о «миллионах изнасилованных немок советскими солдатами» всплывает регулярно. К примеру, в 2003 году в свет вышла книга Марты Хиллерс «Женщина в Берлине». Она представляет собой дневниковые заметки, написанные молодой немкой, которая, как говорилось в анонсе, «разделила ужасную и трагическую судьбу многих женщин, ставших добычей победителей в разрушенном Берлине в самом конце Второй мировой войны». На обложке книги было размещено фото, где мужчины в форме советских солдат хватают упирающуюся женщину.
Эти дневники были впервые опубликованы в США еще в 1954 году, правда, анонимно. И с тех пор для сторонников тезиса о «Красной армии насильников» они стали одним из самых ярких аргументов.
Новое издание «Женщины в Берлине» вызвало большой успех в Германии. Правда, далеко не все немцы были готовы принять такую правду от анонимного автора. Поэтому журналист одного немецкого издания, Йенс Биски, проведя расследование, сообщил, что автором дневников является немецкая журналистка Марта Хиллерс, в годы войны бывшая нацистской пропагандисткой. Йенс Биски так же сумел найти женщину, которая хорошо помнила Марту Хиллерс в 1945 году.
По словам свидетельницы, Марта была уверенной в себе женщиной, никак не выглядевшей жертвой многочисленных изнасилований. Был у нее и близкий друг, но отнюдь не советский офицер, а немец. После раскрытия имени автора дневников доверие к ним как минимум снизилось.
Тема массовых изнасилований, совершаемых военнослужащими Красной армии, стала активно раскручиваться ещё гитлеровским министром пропаганды Йозефом Геббельсом. Затем эту эстафету подхватила западная пресса, которая начала выходить с кричащими заголовками «Русские солдаты насиловали женщин Германии». Британский историк Энтони Бивор в вышедшей в 2002 году книге «Падение Берлина. 1945» утверждает, что речь идёт об 1,4 миллиона изнасилований немок, якобы совершённых солдатами Красной армии. Некоторые «исследователи» и вовсе говорят о 15 – 20 миллионах таких случаев. Однако, как считают российские исследователи, все обвинители отталкиваются от разрозненных свидетельских показаний и формируют «общую картину» из весьма сомнительных расчётов, не опираясь на строгие факты. А они есть и зафиксированы документально.
Так, в докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта об изменении отношения к немецкому населению по состоянию на 5 мая 1945 года приводятся цифры преступлений, совершённых военнослужащими семи армий фронта в период с 22 апреля по 5 мая: «Общее количество бесчинств со стороны военнослужащих в отношении местного населения, зафиксированных по этим 7 армиям, — 124, из них: изнасилований немецких женщин — 72, грабежей — 38, убийств — 3, прочих незаконных действий — 11».
То есть за две самые трудные недели было зафиксировано 72 изнасилования на территории, на которой было расположено около миллиона солдат.
Более поздний документ — отчёт Отдела Комендантской службы провинции Мекленбург за ноябрь 1945 года. Изнасилования продолжают фиксироваться — их 14 за месяц на всю провинцию. Причём в данном случае речь идёт о преступлениях, совершённых и военными, и штатскими. Однако, как известно (и западные исследователи это признают), командование Красной армии подвергало самым жёстким наказаниям лиц, замешанных в преступлениях против гражданского населения.
К насильникам и грабителям применялась смертная казнь. По данным профессора РАН Олега Ржешевского, заведующего отделом истории войн и геополитики, за совершённые бесчинства по отношению к местному населению были осуждены военными трибуналами 4148 офицеров и рядовых.
«Конечно, проявления жестокости, в том числе и сексуальной, случались. Их просто не могло не быть после того, что фашисты натворили на нашей земле, – говорил генерал армии Махмут Гареев, президент Академии военных наук. – Но такие случаи решительно пресекались и карались. И они не стали массовыми. Ведь как только мы занимали населенный пункт, там сразу создавалась комендатура. Она обеспечивала местное население продовольствием, медицинским обслуживанием. Порядок контролировала комендантская патрульная служба. Лично я участвовал в освобождении Восточной Пруссии. Говорю как на духу: о сексуальном насилии тогда даже не слышал».
Сегодня никаких тайн в истории об «изнасилованиях, мародерстве и грабежах», совершенных Красной армией на территории Германии, не существует. Историки, опирающиеся на реальные документы, а не на фальшивки, состряпанные бывшими нацистскими пропагандистами, всё давно разложили по полочкам.
«Сегодня на Западе тема «бесчинств и преступлений» против мирного населения, якобы совершенных Красной армией в Германии и других странах на завершающем этапе войны, очень популярна, – пишет в своей статье Елена Сенявская, доктор исторических наук. – Неблагодарная старушка Европа, никогда не страдавшая целомудрием, замаранная массовым коллаборационизмом в годы нацистской оккупации, не может простить победившему фашизм советскому солдату именно то, на что сама не способна, – великодушие и гуманизм, отличавшие советского воина-освободителя в далеком 1945 году».
Добавить комментарий