Николай Пирогов: зачем врачу глядеть в зеркало

Николай Пирогов: зачем врачу глядеть в зеркало

Из 5400 ампутаций в осажденном Севастополе 5000 было сделано лично Пироговым. Палатка, где он оперировал, стояла всего в пяти минутах ходьбы от линии обороны. Однажды туда попала бомба и разнесла в клочья пять человек Николая Ивановича среди них, к счастью, не оказалось.

Неразбериха и воровство в городе творились невообразимые! Раненые лежали прямо на улицах, хватая за ноги фельдшеров и умоляя помочь. Недоставало врачей, коек в госпиталях, лекарств, еды, воды А интенданты проигрывали друг другу в картишки вагоны казенного имущества.

Утром после очередной бессонной ночи в операционной Пирогов лично обходил цейхгаузы в поисках запрятанных одеял, взвешивал тюки с тёплой одеждой, закрывал на замок котлы, в которых варился суп для больных

Со временем он сумел наладить среди этого бедлама некое подобие порядка. В здании севастопольского Дворянского собрания учредил первый за всю историю военной медицины перевязочный пункт. Узорный паркет быстро покрылся коркой запекшейся крови, а в кресле у ломберного стола, бывало, дремал сам Пирогов. Больше трёх-четырех часов в сутки на отдых выкроить не удавалось. И тут из Петербурга пришла депеша: в распоряжение доктора Пирогова направлено 120 сестёр милосердия, набранных великой княгиней Еленой Павловной.
Разговор об ордене милосердных сестёр, задача которых по-христиански утешать страждущих, великая княгиня завела с Пироговым ещё годом раньше. Но он ясно дал понять, что заниматься такими пустяками не намерен. И теперь, узнав, что утешительницы уже в пути, Николай Иванович сверкнул глазами: «Для виду я их здесь держать не стану. Решились ехать на войну будут пристроены к настоящему делу».

Николай Иванович разделил их на перевязочных сестёр, аптекарш и хозяек, доверил контроль над провиантом, медикаментами, тёплыми одеялами. Сёстры милосердия под его руководством превратились в незаменимых помощниц, а особо толковых он даже брал ассистировать при операциях. «Если бы не женщины медицинских отрядов, так больные бы вместо сытного супа ели помои, лежали бы в грязи, писал Николай Иванович жене. Истинные сёстры милосердия! Они в одном госпитале совершили героический поступок застрелили аптекаря-вора. Одним мошенником на свете стало меньше!»

Устав бороться своими силами, Пирогов отправился в Петербург добиваться коренных перемен в организации военной медицинской службы. Несколькими годами раньше он на собственном горьком опыте убедился, что такие поездки могут обернуться бедой. Тогда шла другая война Кавказская. И Пирогов тоже оперировал в полевом госпитале, спас добрую сотню раненых, а главное: опробовал английскую новинку эфирный наркоз в полевых условиях. Он первый решился на это. И результат оказался потрясающим.

Вот только из приемной военного министра Пирогов вышел, шатаясь от обиды и унижения. Он едва принялся объяснять устройство эфирного аппарата, как раздался гневный окрик: «Что вы себе позволяете, милостивый государь! Почему явились ко мне в таком виде?» Он и правда смотрелся неуместно на сияющем паркете в своих ботах на собачьем меху и поношенном сюртуке. Переодеться с дороги перед приёмом у министра Пирогов не догадался

На этот раз такой ошибки Пирогов не допустил и приготовил подобающую одежду для всех случаев. Вот только он уже до того утомил своими рапортами «сильных мира», что его и принимать нигде не хотели. Отказал в аудиенции и император, обозвав Пирогова живодёром. Толку из поездки снова не вышло

Тем временем Севастополь пал. Николай Иванович ещё успел наладить госпиталь в Симферополе

Его даже попытались обвинить в сумасшествии. («В самом деле, кто ж, как не безумец, станет отказываться от мзды из одних только соображений чести и человеколюбия?» горько сетовал Пирогов.) А в июле 1856 года, когда Николай Иванович, вспылив, послал главнокомандующему прошение об отставке, его немедля уволили из армии, а заодно и из Академии наук, без уговоров и переубеждений. Пирогов был ошарашен, раздавлен, убит!

А ведь когда-то он пошёл в медики по нужде Просто старший брат Пётр, подавшись в гусары, стал просаживать в карты не только своё, но и отцовское жалованье. Потом и того хуже: сослуживец отца пропал без вести на Кавказе с казёнными тридцатью тысячами. По документам деньги эти числились на майоре Пирогове, вот с него и взыскали недостачу. С молотка ушло всё: дом, мебель, посуда. 14-летнего Николая пришлось взять из гимназии. О военной карьере, к которой по семейной традиции готовили младшего сына, можно было забыть. Хорошо ещё друг семьи доктор Мухин поспособствовал устройству на медицинский факультет в обход правила брать в университет только с 16 лет.

Тощий, маленький, взъерошенный, Пирогов был похож на воробышка среди дюжих взрослых студентов К счастью, медицинская наука ему нравилась и давалась легко, так что профессор Чернышёв, преподававший анатомию, говаривал: «Этот дурно одетый воробышек ещё скажет своё слово в медицине»

Лет через двадцать, когда профессор Чернышёв, уже весьма пожилой человек, сломал ногу, Пирогов самолично накладывал ему гипсовую повязку своё недавнее изобретение.

Пирогов обзавёлся широчайшей практикой и несколькими изобретениями в активе. Пришла и первая известность за границей. Рассказывали анекдот, как, гуляя по Парижу, он увидел афишу: «Лекция профессора Нелатона об удалении зоба по методу Пирогова». Решил сходить. Француз продемонстрировал операцию на трупе и спросил: «Кто решился бы сделать подобное с живым человеком?» Николай Иванович крикнул: «Я!» «Не позорьтесь, месье, рассердился лектор. Это может сделать только сам Пирогов!»

Вера в Пирогова была такая, что однажды к нему привезли человека вовсе без головы (бедняга попал под поезд) и долго не верили, что медицина здесь бессильна. У его дверей вечно выстраивалась очередь. А он ещё, бывало, обходил паперти петербургских храмов, выискивая среди калек «интересные случаи». Каких только операций не делал Николай Иванович: на ногах, на руках, на внутренних органах, на глазах Естественно, и без профессорской кафедры он не остался, ему дали даже две: в Петербурге, и в Дерпте.

Случались у Пирогова и неудачи. А неудача хирурга известно чем оборачивается для пациента Так вышло и с мастеровым Степаном Егоровым, мучившимся опухолью на ноге редким заболеванием артерии. Пирогов недавно придумал, как делать такие операции, но испытать успел только на овцах. Восемь овец выжили, а две сдохли ровно через три недели. Словом, риск был велик, но Пирогов всё же решил оперировать На 21-й послеоперационный день пациент умер. А ведь мог бы прожить со своей опухолью ещё год, а то и два После Николай Иванович усовершенствовал метод и успешно провёл десятки таких операций. Но Степана Егорова забыть не мог. Бывало, он даже разочаровывался в медицине, а однажды решил было совсем бросить её к черту. Это случилось, когда Пирогов не спас свою жену

«Екатерина Дмитриевна, вы же невеста, к чему это чёрное платье? Ведь дурная примета», предупреждали барышню Березину, когда она только готовилась стать женой Пирогова. Она в ответ беспечно смеялась: «Мне к лицу чёрное!» Николай вторил ей: «Нет разницы, как одеваться, это всё предрассудки».

Катенька Березина была не первой барышней, к которой он сватался. Просто Пирогову исполнилось тридцать, и он решил дальше с женитьбой не тянуть. Вот и написал своему бывшему дерптскому профессору Мойеру, у которого подрастала дочь.

Барышня была очень юной, но успела хлебнуть горя. О её родителях в своё время говорили во всех гостиных гусарский ротмистр Дмитрий Березин тайком увёз юную графиню Екатерину Татищеву и обвенчался с ней в деревенской церкви. Правда, со временем идиллия разладилась: просадив в карты имение и 6000 крепостных, ротмистр покинул молодую жену и исчез в неизвестном направлении, она же осталась в нищенской квартирке на Васильевском острове и частенько поколачивала единственную дочь, отчего-то считая её причиной всех несчастий Пирогова Катя сочла за избавителя.

Обвенчавшись, он принялся за её образование. Так уж Пирогов понимал свою задачу сделать жену счастливой! А чтобы Екатерина Дмитриевна не отвлекалась от изучения основ медицины, и без того дававшихся с трудом, он запретил ей видеться с подругами, читать романы и разъезжать по балам, званым обедам или благотворительным вечерам. Жена должна была целыми днями читать и конспектировать научные журналы. Даже с матерью и сестрами Пирогова, жившими в одном с ними доме, Катенька виделась лишь изредка. Когда же она родила сына, жизнь сделалась и вовсе затворнической. Николай Иванович не позволял взять ни кормилицу, ни няню. Он оказался настоящим семейным тираном, и многие потом говорили, что Пирогов уморил жену. Хотя в том, что Екатерина Дмитриевна скончалась, рожая второго сына, его вины быть не могло. Подобные внутренние кровотечения не умел тогда останавливать никто. Пирогов попытался было оперировать, но Катенька умерла прямо на хирургическом столе

Пирогов с горя полгода не прикасался к скальпелю, потом стал потихоньку отходить, вернулся к медицине, а ещё через три года снова надумал жениться. Ведь подрастали двое сыновей, да и он сам нуждался в женской опеке. И снова Николай Иванович принялся делать предложения. Дважды неудачно: одна барышня ответила, что вовсе не желает замуж, другую он в последний момент отверг сам, заметив, что она слишком увлекается балами. И тогда Пирогов решил пойти другим путем. Сел вечером за стол, взял перо, бумагу и стал записывать свои мысли о будущей спутнице жизни. Мол, жена должна быть не светской пустышкой, а помощницей мужу во всех его делах, и для этого развивать и ум, и характер. Закончил, когда рассвело.

Когда он зачитывал своё сочинение в светской гостиной давней приятельницы, генеральши Козен, дамы возмущенно фыркали. Но нашлась барышня, которая всей душой посочувствовала автору и даже прослезилась. Племянница генеральши, 25-летняя баронесса Александра Антоновна Бистром. Позже Пирогов признавался, что на том вечере даже как следует не разглядел её лица, поскольку сидел от неё несколько наискосок. На следующий день он написал генеральше Козен, что просит руки Александры. «Если да, то пусть та, которую я вчера у Вас видел и которую избираю моим судьею, проведёт пером черту под тремя последними словами». Три последних слова были: «Да, я готова». Баронесса Бистром подчеркнула их.

Обвенчались в июне 1850-го, всего через четыре месяца после первой встречи. Медовый месяц решено было провести в деревне. Вот только Николай Иванович там быстро заскучал и велел молодой супруге побродить по окрестностям в поисках больных и увечных. Со временем он обучил Александру Антоновну вести первичный приём пациентов. Ещё она составляла его расписание, воспитывала его сыновей, вела финансовые дела. И, кроме прочего, следила за тем, чтобы муж был во всякое время прилично одет.

Друзья помогли Николаю Ивановичу добыть пост попечителя сначала Одесского, а потом и Киевского учебного округа. Всего через 3 месяца неугомонный Пирогов послал в Петербург докладную записку о вопиющем положении дел в учебных заведениях. Он предлагал отменить розги, принимать в университеты всех, включая евреев и поляков Словом, снова повёл себя навязчиво и бестактно и только нажил новых врагов. Рассказывают, что на вопрос генерал-губернаторши Киева, как воспитать сына достойным княжеского титула, Пирогов, будто совсем ополоумев, ответил, что в деле воспитания все дети равны.

В общем, через четыре года его с почётом отправили на пенсию, и в Киеве стало тихо. Николай Иванович же, вконец разобиженный, уединился в своем имении в Вишне (теперь это окраина Винницы). Имение было заранее приобретено Александрой Антоновной, предчувствовавшей, чем кончится эта «война с ветряными мельницами». В Вишне Пирогов открыл маленькую больницу и вволю принимал там всех желающих. А таковые съезжались к нему со всей России. При этом Николай Иванович думал, что принимает бесплатно, а когда случайно узнал, что жена за его спиной берет с пациентов приличные гонорары, совсем стушевался. И никакие доводы о детях, которых надобно кормить, о хозяйственных нуждах, об астрономических тратах на лекарства на него не действовали. Его жена, и вдруг такое? Всё, Пирогов разочаровался в человечестве. Это не привело к разрыву или даже к крупной ссоре с женой. Нет, супруги по-прежнему остались очень близки. Это привело к духовному кризису Пирогова

Никто не понимал, что с Пироговым. Он и физически сильно сдал: сутулился, пришепётывал, из-за катаракты плохо видел

В 1880-м, когда приближалось 70-летие Николая Ивановича, к нему в имение приехал любимый ученик Склифосовский. И уговорил ехать праздновать в Москву. Чествования Пирогова вышли пышными и торжественными. Был и приличествующий случаю ужин, и фейерверк. Ученики добрый час носили великого учителя в кресле по университету. А он выглядел измождённым и рассеянным и всё жаловался на язвочку во рту. В тот вечер Николай Иванович записал в дневнике: «Ни Склифосовский, ни Валь, ни Грубе, ни Бильрот не узнали у меня ползучую раковую язву. Иначе первые трое не советовали бы операции, а последний не признал бы болезнь за пустяковую». Беда в том, что вырезать подобную опухоль сумел бы единственный хирург в мире сам Пирогов.

Автор Ирина Стрельникова

Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира История для всех