На свадебных торжествах XIX века в России и сопредельных регионах важной частью ритуала было подтверждение целомудрия невесты. В случае, если девушка заранее признавала свою вину, позорных обрядов удавалось избежать. Она публично каялась, прося прощения у родителей, свёкра и свекрови, кланяясь им в ноги. Однако, если признания не было, следовали обряды, направленные на осуждение не только самой невесты, но и её семьи, включая родителей и ближайших родственников. Эти обряды носили унизительный характер и становились частью свадебного действа.
В Литве и Малороссии существовал обычай, в рамках которого девушек, нарушивших целомудрие до брака, наказывали, сажая на железную цепь у дверей церкви. В западнорусских землях такая цепь называлась “куница” или “куна”, а в Малороссии её именовали “кандалами”. Это публичное наказание демонстрировало позор невесты, а также служило предупреждением для других девушек.
Свадебные ритуалы в русских и малороссийских землях включали показ рубашки новобрачной — символа её чистоты. Иногда такую рубашку с кровяными пятнами демонстрировали гостям, а сама невеста в ней могла появиться перед собравшимися. По традиции она должна была подмести пол, где остались осколки разбитой посуды — символа её сохранённой чести. Чаще всего вместо этого рубашка просто выносилась на всеобщее обозрение, после чего её передавали родителям девушки вместе с четвертью вина и пожеланиями благополучия.
Проверка целомудрия новобрачной обычно проходила в ночь с воскресенья на понедельник или же рано утром в понедельник. Если доказательств невинности не было, обряд сопровождался битьём посуды. Этот акт символизировал нарушение девичьей чистоты. В Нижегородской губернии свадьба без разбитой посуды считалась “невесёлой”, так как отсутствие этого ритуала указывало на позор невесты. В Калужской губернии традиция имела обратный смысл: там молодой муж разбивал посуду и ломал ложки, выражая своё разочарование “несохранностью” супруги.
Интересно, что право осуждать нецеломудренную девушку принадлежало исключительно её мужу и его семье. Особенно активное участие в этом процессе принимали женщины из рода мужа — мать, сёстры или невестки. Однако, несмотря на жёсткость обычаев, избиение жены нагайкой, о котором иногда упоминается в литературе XIX века, было скорее исключением, чем правилом. Чаще всего муж старался скрыть позор избранницы, чтобы избежать лишних сплетен и осуждения.
В некоторых регионах существовали особые обряды, связанные с нарушением девичьей чести. Например, в Черкасском уезде Киевской губернии проводился своеобразный ритуал: если девушка лишилась девственности до свадьбы, она не садилась за стол, а подползала на коленях под стол, откуда показывала своё лицо. Мать жениха била её по лицу каждый раз, когда та высовывала голову. Это продолжалось до тех пор, пока муж не запрещал подобные действия, заявляя: “В моей хате никому не дам своей жинки быты”. После этого девушка могла занять место рядом с мужем.
Эти традиции, описанные Н. Л. Пушкарёвой, ярко демонстрируют суровые нравы и общественные устои в отношениях между мужчиной и женщиной в XIX — начале XX века. Обряды, направленные на установление или публичное осуждение целомудрия, служили не только способом контроля над личной жизнью женщины, но и отражением ценностей патриархального общества.
Добавить комментарий