Надежда Дурова: уланская баллада, или как Пушкин улану ручки целовал
Вопреки названию фильма Рязанова «Гусарская баллада», прототип Шурочки Азаровой «кавалерист-девица» Надежда Дурова в гусарах служила недолго, в основном в уланах. Потому что гусаром ей несподручно было отбиваться от влюбленных дам
В начале 1830-х годов на улицах Елабуги легко было встретить неприметного господина лет пятидесяти в шароварах, фуражке военного покроя и синем казачьем кафтане, с Георгиевским крестом на груди. Человек этот был небольшого роста, тщедушен, лицо имел рябое и морщинистое, волосы и глаза мышиного цвета словом, внешность самая невыигрышная. Но стоило маленькому господину где-нибудь в гостях, в хорошей компании, с удобством усесться в курительной, уперев одну руку в колено, а в другой держа трубку с длинным чубуком, да заговорить о былых сражениях, о походной жизни, о лихих товарищах как его маленькие невыразительные глазки загорались огнем энтузиазма, лицо одушевлялось, и всякому становилось понятно, что это человек много переживший, вдоволь нюхнувший пороху, славный рубака, герой и вообще молодец. А если при этом в курительной вдруг оказывался какой-нибудь залетный чужак, то кто-то из местных не отказывал себе в удовольствии шепнуть на ухо: «А ведь отставной штабс-ротмистр Александров женщина!» Далее следовала немая сцена
Когда в 1836 году вышла в свет книга «Кавалерист-девица. Происшествие в России», завеса над тайной этого странного маскарада приоткрылась.
Своё рождение эта, пожалуй, самая странная женщина начала XIX столетия описывала в поразительных подробностях, будто осознала себя с первых минут на земле и даже раньше. Мать Дуровой была красавицей, да к тому же наследницей одного из богатейших панов Малороссии. А в женихи выбрала не ровню гусарского ротмистра, ни кола ни двора, да ещё и, к неудовольствию отца, москаля. Не добившись от родителей согласия, своевольная девица в одну прекрасную украинскую ночь, крадучись, держа башмачки в руках, выбралась из дома. За воротами ее ждала коляска ротмистра Дурова. В первой подвернувшейся сельской церкви беглецы обвенчались. Со временем родители невесты их простили. Но в наследстве, увы, все-таки урезали.
Дуров привез молодую жену в свой полк, и они зажили на его скудное офицерское довольствие. Вскоре новобрачная обнаружила, что беременна. Большой радости это известие ей не доставило: жизнь без денег, без нарядов, без прислуги нелегка, а тут ещё ребенок. К тому же она была почему-то уверена, что родится мальчик, придумала красивое имя Модест, но родилась девочка. «Полковые дамы говорили ей, что мать, которая кормит грудью свое дитя, через это самое начинает любить его, повествует Дурова в своей книге. Меня принесли, мать взяла меня из рук женщины, приложила к груди. Но, видно, я чувствовала, что не любовь материнская дает мне пищу, и потому, несмотря на все усилия заставить меня взять грудь, не брала её. Наскуча, что я долго не беру, мать перестала смотреть на меня и начала говорить с бывшею у неё в гостях дамою. В это время я схватила вдруг грудь матери и изо всей силы стиснула её деснами. Мать моя закричала пронзительно, отдернула меня от груди и, бросив в руки женщины, упала лицом в подушки. «Отнесите, отнесите с глаз моих негодного ребенка и никогда не показывайте», говорила матушка, махая рукою и закрывая себе голову подушкою».
Дальше больше. Как-то раз ехали в карете, а годовалая Надя всё кричала и не унималась. И тогда маменька в досаде выхватила её из рук няньки и швырнула в окно. Окровавленный свёрток подобрали гусары. Ко всеобщему изумлению, ребёнок был жив. Отец, узнав о случившемся, отдал Надю на попечение рядового гусара Астахова подальше от матери. Гусар растил девочку до пяти лет. Надиными первыми игрушками были пистолет и сабля. А верхом она научилась скакать раньше, чем ходить. И тут жизнь круто изменилась отец подал в отставку и получил место городничего в городе Сарапуле Вятской губернии. С гусаром Астаховым девочка была разлучена и снова поступила на попечение жестокосердной матери, которая, обнаружив в дочери слишком много мальчишеского, стала спешно переучивать её по подобающему женскому полу образцу. Наденьку усадили за рукоделие, к которому она оказалась поразительно неспособна, и мать кричала: «Другие хвалятся работою дочерей своих, а я стыжусь, бегу скорее закрыть гадкое твое кружево! Сороки не могли бы так напутать!» А девочку тянуло бегать по лугу, скакать верхом, петь, кричать, а то и устраивать взрывы, бросая в печку порох. Но всё это было Наденьке запрещено. Выходило, что женский мир, предназначенный ей от рождения, мир скуки, несвободы и мизерных дел, а мужской мир, который она успела полюбить, мир вольницы, свободы и деятельности. К тому же она была нехороша собой, с оспинами по всему лицу, да и смугла, что в те времена считалось большим недостатком. Даже горничная пеняла ей: «Вы хоть бы умывались чем-нибудь, барышня, хреном или кислым молоком». Но обиднее всего слова отца: «Если б вместо Надежды был у меня сын, я не тревожился бы, что будет со мною под старость». Впрочем, сын (тот самый младший брат Наденьки и будущий знакомец Пушкина) у него тоже был, и отец не таясь отдавал ему предпочтение перед дочерью
Сколько слёз было пролито от всех этих обид! Иной раз Наденьке казалось, что среди людей ей вообще нет места. Что ж! Она привязалась к коню отцовский жеребец Алкид, считавшийся злым и неукротимым, был послушен ей, словно собака. По ночам, когда дом затихал, девочка крадучись пробиралась в конюшню, выводила Алкида и предавалась бешеной скачке. Однажды, вернувшись под утро домой, она не нашла сил раздеться и уснула прямо в верховой одежде так открылись ее ночные прогулки. Мать, в очередной раз посетовав, что не справляется с такой ужасной дочерью, отослала её с глаз долой к родне на Украину.
Там случилось событие, которое чуть было не примирило воспитанницу гусара Астахова с женской долей. Романтичный соседский юноша, сын богатой помещицы Кирияковой, влюбился в неё, несмотря на всю её некрасивость. Они каждое утро бегали на свидания в церковь, на раннюю литургию. В притворе садились на скамью и разговаривали полушепотом, держась за руки. Но внезапная набожность молодого человека насторожила его мать, она обо всем узнала и запретила сыну даже мечтать о женитьбе на бесприданнице Дуровой. «Я долго скучала о молодом Кирияке. Это была первая склонность, и думаю, что если б тогда отдали меня за него, то я навсегда простилась бы с воинственными замыслами», пишет Дурова. Но кое о чём она в своей книге не упоминает ни слова. О том, что в 18 лет по воле родителей она была выдана замуж за незначительного и скучного человека судебного заседателя Василия Степановича Чернова. И что через год родился сын Иван, к которому Надежда осталась так же бесчувственно равнодушна, как и к мужу (и как к ней самой относилась её собственная мать). И что в конце концов, влюбившись в заезжего казачьего есаула, она ускакала на верном Алкиде вслед за его полком, переодевшись в казачье платье. Некоторое время Дурова жила со своим есаулом под видом денщика, но и этот союз оказался непрочным: где-то у западной границы империи Надежда покинула возлюбленного. Ни о чём этом в ее «Записках» не упомянуто. Шесть лет, в течение которых происходили все эти события, вычеркнуты Дуровой из собственной биографии при помощи нехитрого приема: из книги следует, что она родилась в 1789-м, тогда как на самом деле в 1783-м.
Надо сказать, любовницы и жены офицеров не так уж редко переодевались денщиками, чтобы сопровождать своих возлюбленных в военных походах. Но рано или поздно дамы возвращались домой в женском обличье, разумеется. А вот Надежда Дурова не вернулась. Ей, с её склонностью к оружию, верховой езде, широким просторам и кочевой жизни, армейская среда подходила, как вода рыбе. Только вот у казаков оставаться было никак невозможно. Дело в том, что казакам полагалось носить бороду, а у Надежды Андреевны бороды не росло.
Кое-как добравшись до расположения ближайшего кавалеристского полка им оказался Коннопольский уланский, она явилась к ротмистру, назвалась Александром Васильевичем Соколовым и попросилась на службу. «Вы дворянин? Как же это сделалось, что вы носите казачий мундир?» удивился ротмистр (среди рядовых казаков дворян не было). «Отец не хотел отдавать меня в военную службу, я ушёл тихонько, присоединился к казачьему полку». Ей поверили, зачислили в полк товарищем (чин рядовых дворянского происхождения) и выдали мундир с шерстяными эполетами, кивер с султаном, белую перевязь с подсумком и сапоги с огромными шпорами. «Все это очень чисто, очень красиво и очень тяжело!» записала Дурова.
В первом же бою она умудрилась совершить подвиг и чуть не потеряла своего верного Алкида.
Поразительно, но, раз за разом бывая в сражениях, размахивая то саблей, то пикой, Надежда совсем не проливала чужой крови (это всё-таки было бы выше ее женских сил!). Единственное умерщвленное ею существо был гусь, которого она поймала и обезглавила к рождественскому ужину для своего изголодавшегося отряда. А между тем положение армии делалось всё хуже. В конце мая 1807 года французы загнали русских в ловушку. Левый берег реки Алле меньше всего подходил для обороны, и диспозиция была так неудачна, что Наполеон не поверил своим глазам и заподозрил какую-то военную хитрость, но увы! Хитрости не было. Полк Дуровой оказался в сущем аду узком месте между рекой и оврагом, по которому враг так и жарил ядрами. Ночь, давка, паника крик стоял ужасный. Те, кому удалось выбраться, попадали под французские штыки. Десять тысяч русских погибли в том бою, да и война была проиграна.
Дело кончилось тем, что царь Александр I и Наполеон встретились и заключили Тильзитский мир. В жизни Дуровой это событие оказалось судьбоносным! Ведь в Тильзите она впервые увидала государя и влюбилась.
С тех пор влюбленный улан Соколов он же Наденька принялся втайне мечтать о том, чтобы увидеть вновь обожаемого государя. Мечта сбылась довольно быстро и в совершенно неожиданном варианте.
Все началось со странного вызова к главнокомандующему. Не такая улан Соколов была персона, чтобы им интересовались на столь высоком уровне даже с учетом того, что меньше чем за год он дослужился до унтер-офицера. Но главнокомандующий сказал: «Я много слышал о вашей храбрости. А теперь вас желает видеть государь, я должен отослать вас к нему».
После нескольких дней тревоги и гаданий она оказалась в Петербурге, и её сразу принял государь. Собственно, состоялась почти точь-в-точь такая же сцена, что показана в фильме Рязанова. С той только разницей, что не Кутузов, а император Александр, покружив немного вокруг да около, набрался решимости и задал прямой вопрос: «Я слышал, что вы не мужчина, правда ли это?» Оказалось, что Наденьку выдало письмо, написанное отцу после побега из дому, Дурова просила благословения на поступление в полк. Отец, задействовав все свои связи в армии, сумел её разыскать. А разыскав, потребовал водворить беглянку домой.
«Да, ваше величество, правда!» потупилась Надежда. Они взглянули друг на друга и оба покраснели. Государь был чувствителен и застенчив, Дурова влюблена. Она выложила ему всё как на духу о причинах, побудивших решиться на столь экстравагантный поступок, и о тяготах, что пришлось претерпеть на войне. Царь только вздыхал да ахал. «Ваши начальники отзываются о вас с великой похвалой, заключил он. Вам полагается награда, после чего я с честью верну вас домой». При этих словах Надежда Андреевна вскрикнула от ужаса и пала к его ногам, обняв царственные колени: «Не отсылайте меня домой, ваше величество! Не отсылайте! Я умру там! Не отнимайте у меня жизни, которой я добровольно хотела пожертвовать для вас!» «Чего же вы хотите?» смущенно спросил Александр. «Быть воином! Носить мундир, оружие! Это единственная награда, которую вы можете дать мне!» На том и порешили.
Царю ещё пришла в голову идея перевести Дурову в какой-нибудь другой полк и дать ей новое имя, чтобы родня не смогла найти её снова. Так унтер-офицер Коннопольского уланского полка Александр Васильевич Соколов сделался офицером Мариупольского гусарского полка Александром Андреевичем Александровым. В выборе такой фамилии был намёк на великое расположение и покровительство царя Александра.
В Отечественную войну она уже командовала полуэскадроном. В день Бородинского сражения со своим полком защищала Семеновские флеши. Была контужена осколком ядра в ногу. Оправившись, снова вернулась на передовую, гнала французов по всей Европе, отличилась при блокаде крепости Модлина и взятии города Гамбурга В 1816 году Надежда Андреевна, наконец, угомонилась и вышла в отставку в чине штабс-ротмистра. Дуровой было 33 года, из которых десять она прослужила в армии.
Было время, когда гражданскую скуку скрашивала Надежде Андреевне новая привязанность крошечная собачка по имени Амур.
С обычными людьми у Дуровой по-прежнему не ладилось. К мужу и сыну нечего было и думать возвращаться! Впрочем, её приютил младший брат тот самый Василий Андреевич Дуров, пушкинский знакомец. Живя у него, Надежда Андреевна с тоски стала писать, вовсе не рассчитывая, что это пустое занятие сведет её с самим Пушкиным. Но случилось невероятное, и вот её в качестве писательницы Александр Сергеевич пригласил в Петербург. Первая встреча с Пушкиным вышла неловкой: галантный поэт наговорил Надежде Андреевне комплиментов и поцеловал руку Дурова покраснела, смешалась: «Ах, Боже мой! Я так давно отвык от этого!» Писать о себе в женском роде (именно так написаны её мемуары) она могла, а говорить уже нет. Разучилась Роман «Кавалерист-девица. Происшествие в России», выйдя в свет, мгновенно сделался сенсацией. Все желали непременно познакомиться с Дуровой она вошла в моду.
Автор Ирина Стрельникова
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира История для всех
Добавить комментарий