Крестьянская жизнь в России всегда была окрашена множеством нюансов, которые определяли их отношения, повседневный быт и традиции. Само крестьянское сообщество делилось на разные группы в зависимости от имущественного положения. О богатых говорили так: «Богачи разные бывают: одни посоветливые, к ним придешь — хлеба взаймы дадут, поговорят с тобой, а другие неохотные до общения, придешь — отвернутся, словно их и дома нет, да и помощи не дождешься: “У самих нужда”, — скажут». Однако таких отзывчивых среди зажиточных крестьян было меньше, чем замкнутых и нелюбезных.
Бедняки зачастую пытались расположить к себе богатых, что нередко становилось поводом для осуждения. «Вот, смотри, опять Егоров подлизывается», — сплетничали кумушки. При этом сами богачи предпочитали минимизировать контакты с беднейшими и крестьянами среднего достатка, оставаясь в своем кругу.
Одним из ярких примеров перемен в отношениях между людьми было изменение имущественного положения. Вот что рассказывали о Федоре Михеиче: «Этот человек был богатым: после отца ему досталось много — земля, пара коров, лошадь, сбруя, колокольчик. Однако он не жаловал бедных и к себе их не подпускал. А потом вдруг все пошло наперекосяк: лошадь продал, запил, землю продал, и вскоре от прежнего богатства ничего не осталось». Теперь его жена, ходя по соседям за квасом или молоком, слышала насмешки: «Рожа-то у него толстая, красная, хоть портянки суши!». Говорили, что если бы Федор взялся за ум, нашлись бы люди, готовые помочь ему. Но как часто повторяли крестьяне: «Рука примает не устанет, а вот даваячи — устанет».
Уважение в крестьянской среде завоевывалось не богатством, а обходительностью и степенностью. Про таких людей говорили: «Обходительный, степенный мужчина». Гостеприимство, однако, в деревнях было развито слабо. Вместо пышных приемов крестьяне собирались на «беседки» — вечерние встречи, куда приходили женщины, девушки и дети. Угощений не устраивали, приходили заниматься делами: прясть, шить или строчить при свете соседской лампы.
В праздники же крестьяне навещали друг друга, но только по приглашению. Например, на Михайлов день жители одной деревни отправлялись в гости к соседям, а после им говорили: «На Миколу к нам пожалуйтесь». Подарков на такие встречи не привозили, но гостинцы из дома хозяев уносили, чтобы порадовать оставшихся дома. Разговоры на таких встречах у мужчин чаще всего касались хозяйства, лошадей или новостей, услышанных из газет. Газетные слухи обсуждали с удивлением: «Как же это все можно запомнить и записать!» Женщины же больше говорили о болезнях, одежде или жалобах на жизнь, а также активно участвовали в сплетнях. Основанием для них могла стать любая мелочь — ссора двух соседок, случайное слово. Через несколько часов вся деревня уже обсуждала, что, например, «тетка Анна судаков украла», а «дядя Кузьма остался без голенищ».
Молодежные сплетни крутились вокруг отношений. Если девушка начинала встречаться с молодым человеком, говорили, что она «спочиталась». Ухаживающего называли «почетником», а девушку — «почетницей». Однако в сплетнях эти слова приобретали осуждающий оттенок.
Повседневная жизнь крестьян была насыщена мелкими услугами друг другу. Мужчины обращались к соседям за помощью в хозяйстве: «Зайди, мешки навалить!» Женщины же просили одолжить гребень или катушку ниток. Чаще всего помощь оказывалась безвозмездно, хотя иногда за нее предлагали стакан водки.
К влиятельным людям относились с показным уважением, хотя за спиной могли сказать: «Хороший мужчина, но богатство отец его нечисто нажил». Приезжие крестьянам были неинтересны, ведь их деревня служила лишь станцией для путешественников. На вопрос, почему не поинтересовались, кто проезжал, отвечали: «А что спрашивать, всякие тут».
Такой была жизнь русских крестьян: полная трудностей, но со своими особенностями, традициями и укладом.
Добавить комментарий