Когда маршал отверг протянутую руку человека, гордившегося своей ролью в убийстве, их судьбы разошлись навсегда.
Пять имён сегодня считаются неизбежно связанными с расправой над семьёй последнего императора: комендант Ипатьевского дома Яков Юровский, его помощник Григорий Никулин, член ЧК Михаил Медведев‑Кудрин, комиссар Пётр Ермаков и начальник охраны Павел Медведев. Именно эти фамилии называются в хрониках, и именно им выпала та самая страшная ночь, ставшая переломной страницей истории.
В стенах дома, где держали Романовы, снимались маски официального долга и проявлялись человеческие характеры. По воспоминаниям охранника Александра Стрекотина, именно Ермаков проявлял наибольшее рвение: он предлагал добить ещё живых членов семьи винтовкой со штыком. Стрекотин отказался; тогда Ермаков забрал оружие и сделал это сам. Эти слова всплывают в хрониках не как художественный домысел, а как свидетельство поведения того, кто не скрывал своей причастности и даже гордости.
После той казни пути исполнителей разошлись. Павел Медведев попал в плен к белым в 1919 году и умер в тюрьме от тифа. Яков Юровский, долго остававшийся в тени административной службы, с 1920‑х начал страдать от желудочного недуга и скончался в 1933 году. Григорий Никулин дожил до семидесяти одного года, а Михаил Медведев‑Кудрин сделал карьеру в органах и прожил ещё почти полвека. Эти факты напоминают о том, как по‑разному складывается жизнь даже тех, кто совершал одно и то же преступление.
Пётр Ермаков в послевоенные годы не стал забывать о своём участии: в мемуарах и беседах он рассказывал о событиях той ночи, часто преподносил себя как одного из организаторов. После ухода из Ипатьевского дома он отступил с частями Красной армии из Екатеринбурга в сторону Перми, участвовал в обороне железной дороги около Кунгура и был зачислен в 30‑ю бригаду 3‑й армии. В боях он получил ранение, затем служил комиссаром караульного батальона той же армии, в марте 1920 года оказался на Западном фронте. Позже ему доверили должности военкомбрига 23‑й бригады 8‑й дивизии, комиссара запасного полка 16‑й армии и военкомбрига 48‑й бригады 16‑й армии. В 1923 году он был комиссован по болезни и назначен начальником губмилиции в Омске. С 1927 года его командировали в распоряжение НКВД Свердловска: инспектор мест заключения Уральской области и заместитель начальника исправительно‑трудовых учреждений — такие посты он занимал в мирное время. В годы Великой Отечественной войны Ермаков возглавлял военную секцию Молотовского райсовета ОСОАВИАХИМа и командовал народным ополчением Верх‑Исетского завода. Последние годы жизни он провёл в Свердловске и умер от рака в 1952 году в возрасте 67 лет.
Совсем другая история у Георгия Константиновича Жукова. Он прошёл Первую мировую, потом Гражданскую войну на стороне красных, но при этом, по свидетельствам современников, считал, что членов царской семьи следовало пожалеть. Жуков не стеснялся в оценках тех, кто гордился причастностью к казни; его отношение было чётким и без апелляций к личной вежливости. На торжественном вечере в 1951 году, куда собралось партийное руководство, Пётр Ермаков подошёл к маршалу и протянул руку. Жуков, сохранив непоколебимую выдержку и военную выправку, ответил коротко: «Я палачам руки не пожимаю!» — и этим закончился их разговор. В этом простом, почти сухом отказе — вся суть конфликта двух человек: один считал своё деяние поводом для гордости, другой не позволил легитимировать то, что считал преступлением.
Жуков прожил ещё более двух десятилетий и ушёл в 1974 году в возрасте 77 лет. Его имя и послужной список прошли проверку временем: маршал остался в памяти как один из строителей победы в Великой Отечественной войне. Имя Ермакова оказалось иным образом запомнено: за последние годы его могилу несколько раз оскверняли краской — не актом правосудия, но показателем чувств многих людей к той роли, которую он сыграл.
История этих двух мужчин — история столкновения пониманий долга, личной чести и последствий сделанного выбора. Одна короткая фраза маршала стала символом того, как общество иногда расставляет моральные оценки даже спустя десятилетия. Какой из этих путей, по‑вашему, оставляет более весомое наследие в памяти народа?
Добавить комментарий