Дружба с Ежовым не спасла: как глава Госбанка Лев Марьясин за год прошёл путь от кремлёвских застолий до подвала с приговором
Москва, начало 1936 года. Я будто вижу эту картину: в кабинетах решают судьбу денег огромной страны, и под важнейшими финансовыми бумагами стоит подпись председателя Госбанка СССР Льва Марьясина. Он на самом верху. Рядом — не просто коллеги, а люди, от которых зависит всё. И главное имя среди них — нарком внутренних дел Николай Ежов, с которым Марьясина связывает давняя близость.
К вершинам он пришёл не случайно. Марьясин был из семьи юрисконсульта и в партию большевиков вступил ещё до революции 1917 года. Это дало ему старт, а дальше он шёл быстро: не имея специального образования, брал энергией и умением держаться в системе. Уже в 1922 году он занял пост председателя Центрального совета народного хозяйства.
Но настоящий поворот случился позже, когда в 1930 году Марьясин окончил Институт красной профессуры. Финансовая подготовка открыла ему двери туда, где решали экономику страны. Сначала он стал заместителем председателя Госбанка, а в 1934 году возглавил его. Параллельно — должности заместителя наркома финансов и члена Совета труда и обороны. В те годы это означало одно: он оказался среди тех, кто направляет финансовую политику СССР.
Его положение подпирала не только должность. Я расскажу самую неожиданную деталь этой истории: Марьясина прикрывала личная дружба с Ежовым, и она была не формальной. Позднее, уже на допросах, Ежов признавался, что между ними долго существовала «личная, бытовая связь». Они устраивали ночные застолья, и нарком называл его уменьшительно — «Левушкой». В те времена такое обращение звучало как знак особой близости.
Но именно здесь и скрывалась ловушка. В 1936 году отношения дали трещину. По версии, которую потом озвучил сам Ежов, Марьясин слишком настойчиво пытался примирить его с Георгием Пятаковым — крупным деятелем и бывшим руководителем Госбанка, уже попавшим в немилость. Для системы того времени подобные попытки могли выглядеть опасно, а для личных отношений — стать точкой разрыва.
Дальше события пошли резко. В июле 1936 года Марьясина убирают из Москвы: председателя Госбанка переводят на несоразмерный пост директора строительства консервного комбината в Черкассах. Яснее намёка тогда не существовало. В тридцатые годы такая отправка на периферию часто была первым шагом перед арестом.
В декабре 1936 года его действительно берут под стражу. Обвинение привычное для эпохи: «контрреволюционная троцкистская деятельность». Начинается следствие. И вот ещё одна деталь, от которой холодеет: Ежов не только не вмешался, но позднее признавался, что сам разрешил применять к Марьясину самые жёсткие меры давления. Он объяснял это тем, что тот долго не давал нужных показаний о «шпионаже».
Финал оказался быстрым. В 1936 году Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Льва Марьясина к высшей мере наказания. Человек, который совсем недавно распоряжался финансами страны, был расстрелян.
Только спустя почти два десятилетия история повернулась иначе. В 1956 году, во время «оттепели», Марьясина полностью реабилитировали. Его судьба стала примером того, как в те годы даже самые тесные связи на самом верху могли оборваться в один момент — и превратиться из защиты в приговор.
Приглашаем в наш новый паблик о кино, где мы каждый день публикуем уникальные статьи и видео о любимых актерах и их судьбах. Подписывайтесь, чтобы не потерять – @film_akter (Фильмы и актеры)
Добавить комментарий