Граната под кителем: как проверяли «молодого» в афганской войне
Металл оказался прямо у груди — и на миг все вокруг замерло, как будто выжидало, сработает ли чей-то хрупкий каприз.
Виктор Емолкин был простым парнем из Мордовии: 1966 год рождения, село Косогоры, до призыва работал трактористом в колхозе. В 1985-м судьба завела его в воздушно-десантные войска — в 350-й полк 103-й Витебской дивизии ВДВ; его натренировали снайпером, и в Афганистане он прошёл шестьдесят восемь боевых выходов. На вид Виктор был типичным десантником — короткая стрижка, грубые загрубевшие руки, привычка держать китель немного расстёгнутым, чтобы полосатая тельняшка читалась сильнее. Эта мелочь и стала поводом для одного из самых страшных розыгрышей.
Когда молодые пареньки попадали под прицел уходящих служить дембелей, их «воспитание» часто начиналось с таких деталей. В одном из блиндажей, пока шли разговоры о чистке оружия, настроение повисло на грани шутки и угрозы. Старослужащие попросили Виктора подойти. Один из дембелей вытащил осколочную — Ф‑1. «Что это?» — спросили его. Виктор отвечал спокойно, объясняя свойства гранаты: её назначение защитного характера, огромный радиус разлёта осколков — по его словам, до двухсот метров. Он даже не успел дочитать мысль; пин вырвали, и граната оказалась заправленной под китель, холодной и неподвижной, но совсем реальной.
Тут сыграла роль роковая удача: граната была «бойвая», но что-то в взрывателе мешало немедленному срабатыванию. Никто не мог объяснить тогда, чем именно это закончилось благополучно — то ли дефектом, то ли особенностью взрывателя. Но страх, который скользнул по плечам Виктора, остался надолго. Сослуживцы позднее вспоминали и другие, менее счастливые случаи: игры с гранатами и оружием нередко кончались трагедией. Однажды дембели расправились с тем, кто бросил гранату в сторону людей, и это тоже вошло в «уроки для молодых».
Другой случай случился уже после того, как Виктор успел повоевать, выйти из окружений, почувствовать вкус боя и требований ответственности. После рейда в Панджшир ему приказали проверить и разрядить орудие БМП. Оператор оказался молод и неуверен: руки дрожали, механизм не слушался. Виктор, уставший и раздражённый, не стерпел. Он подошёл к старшине и в сердцах заявил, что тот парень «ваш, пусть учится», что сам Виктор не щадил себя и выходил из окружения последним. Когда приказ оставался в силе, а оператор всё так же с ошибками работал с пушкой, у ветерана прорвало терпение.
«Сделай это быстро, а не разглядывай!» — вырвалось у него. В порыве злости он нажал на гашетку, чтобы напугать водителя, стоявшего перед стволом. Вместо предупреждающего выстрела послышался выстрел настоящий. На мгновение все почувствовали, что земля сдвинулась: у Виктора «ноги стали ватными», а замполит в панике всхватился за голову, ведь ответственность легла на него не меньше, чем на стрелка.
Когда вышли наружу, выяснилось невероятное: водитель был жив. Перед выстрелом кто‑то резко толкнул его в плечо, и снаряд прошёл касательно — обжёг бронежилет, но не пробил. От удара водитель потерял сознание; только шлем спас от разрыва перепонок. Виктор долго не мог понять, как так получилось: в момент выстрела он видел не небо, а матовую заднюю сторону снаряда, перепутав её с пустотой над головой — пушка была прикрыта чехлом от пыли, и угол зрения был обманчив. Позже он признавал, что всему виной был поглощавший его гнев.
После этих эпизодов Виктор стал жестко реагировать на игровые обращения с оружием. Когда где‑то замечали, что «молодые» балуются, его имя использовали как устрашающий пример: «Учиться будешь — вспомни Емолкина». Это были меры вне устава, но, по его убеждению, лучше запомнить урок за счёт дедовщины, чем потерять жизнь или покалечить товарища. Командиры и старики, такие как старший сержант А. Н. Драчиков, в своих воспоминаниях подчеркивали: дедовщина в Афганистане принимала порой невообразимые формы — и это было частью суровой реальности фронтовой службы.
Виктор оставил свои воспоминания — они вошли в книгу Сергея Галицкого «Советский солдат Афганской войны» — как запись о том, как тонкая грань между шуткой и смертельной ошибкой была для многих солдат постоянной угрозой. Его рассказы полны деталей: запаха пыли в блиндаже, скрипучего чехла пушки, тяжести кителя на плече и ощущения, которое вызывает близость смерти. Они не оправдывают жестокость, но показывают, как люди пытались выжить и удержать других от фатальных ошибок.
В финале остается тихое, но ясное размышление: иногда уроки, преподанные жестко, рождались из страха и воли сохранить жизнь в условиях, где любая ошибка могла стоить смерти. А что бы сделали вы, если бы оказались между шуткой и реальной угрозой?
Добавить комментарий