Голос, который сделали личной мишенью фюрера: как провинциальный мальчик из Владимира стал «голосом Сталина» и заслужил награду в 250 тысяч марок
Он родился в простом еврейском доме во Владимире и с детства звали «Труба» — не за рост, а за голос, от которого в переулках замирали кошки. Я встречал старые рассказы об этом: мамы пропавших детей просили его прокричать по улицам имена Васек и Колек, и звук действительно разносился, как сирена. В Москву он приехал в 1931 году семнадцатилетним — в полосатой футболке и спортивных штанах, с владимирским акцентом и курчавыми волосами. Мечтал о сцене, но в кинотехникум его не приняли; судьба подкинула листок на столб с объявлением о наборе дикторов на Всесоюзное радио.
Меня поразило в документах одно: в жюри сидел Василий Качалов. Первое впечатление от провинциала было скептическим, но когда тот открыл рот — все замолчали. Юрия Борисовича зачислили не сразу как диктора, а вначале «дежурным»: носил конверты, кипятил чай, менял пластинки. По ночам он читал газеты вслух, расставляя транскрипции и исправляя оканье. И только 25 января 1934 года его работа превратилась в судьбу: старший слух у Кремля уловил необычный тембр, и Сталин приказал — пусть тот парень зачитает мой доклад.
Наутро, 26 января, девятнадцатилетний Левитан сел к микрофону и читал сталинский текст пять часов подряд — без запинки. После этого Сталин решил: его речи и государственные объявления будет озвучивать только этот голос. Он учился по десять часов в день у МХАТовских мастеров, коллеги стали звать его «ЮрБор», а прозвище «Труба» постепенно исчезло.
Когда началась война, он первым не выходил в эфир — но многократно повторял сводки и новости. 22 июня 1941 года Молотов объявил о войне, и Левитан держал связь с народом дальше. Осенью его под чужим именем отправили в эвакуацию в Свердловск; вполгла располагаемый микрофон установили в подвале на улице Радищева. Я видел планы этих пересылок: весь эфир «Внимание, говорит Москва!» в течение полутора лет шёл из уральского подвала, а тексты передавали по телефону из Москвы так, чтобы немцы не вычислили источник.
Самое неожиданное: гитлеровская разведка сделала его личной целью. По разным сведениям, награда за его лик — от ста до двухсот пятидесяти тысяч рейхсмарок; агенты готовили диверсионные группы, чтобы заставить этот голос замолчать. Советская контрпропаганда вводила в заблуждение о внешности диктора, описывая его то как великана, то как старичка, чтобы сбить с толку искателей.
Коллеги и фронтовики отзывались о его баритоне с уважением: Рокоссовский говорил, что голос Левитана равносилен дивизии, а космонавт Береговой отмечал «тысячу оттенков» в тембре. Он озвучивал и победные салюты, и горькие сводки об отступлениях — и считал это самой тяжёлой работой. После войны продолжал быть главным голосом страны: он зачитывал сообщение о смерти Сталина 5 марта 1953 года, объявлял о полёте Гагарина 12 апреля 1961-го. В 1980-м ему присвоили звание Народного артиста СССР.
За публичностью скрывалась личная драма: брак с Раисой, начавшийся в 1938 году, распался через одиннадцать лет, дочь Наташа осталась с отцом. Он не женился вновь; любил внука Бориса. Летом 1983 года, несмотря на болезни, поехал к ветеранам Курской дуги; когда просили остаться, ответил — «Нельзя, меня ждут люди». Четвёртого августа 1983 года в деревне Бессоновка сердце остановилось; ему было шестьдесят восемь. Судьба семьи сложилась тяжело: Наталья умерла ночью 4 февраля 2006 года, а внук Борис позже ушёл из жизни после тяжёлой болезни.
Этот рассказ о человеке, чьим голосом говорили фабулы и трагедии страны, подтверждает одно: иногда один голос способен стать и символом нации, и целью врага.
Наша группа в Одноклассниках – https://ok.ru/group/62323375931507
Наша группа Вконтакте – https://vk.ru/historydata
Добавить комментарий