В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала:
А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна.
Умираю, – согласилась Карякина. – и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется – предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется.
Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку.
На, Зинаида Епифановна, – сказала она. – Раз твое такое желание перед смертью – нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай.
Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и встала.
Верно, еле-еле, но ходила.
А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук.
Кто там? – спросила Карякина.
Свои, – сказал за дверью чужой голос. – Свои, откройте.
Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках.
Возьмите, – сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста.
Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ?
Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом.
Ну, что тут объяснять Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого Они уже они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры – не отпирает никто, пусто там. Что ли, – наверное, тоже как мои Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт.
В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!..
Но подумала она: съесть это одной – нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех – по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово.
И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир – суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали.
А ведь я не умру, – сказала Зинаида Епифановна. – Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна.
Ну и живи! Живи! – сказала соседка. – Чего ты… извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он, сладкий.
И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились и все выжили.
(с) Ольга Берггольц
фрагмент из книги «Говорит Ленинград»
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории о людях, оставивших след в нашей истории История на все времена
Добавить комментарий