Анатоль и Вольдемар Дуровы, или кого Чехов имел в виду в «Каштанке»
«Первый, настоящий и единственный», кричали афиши клоуна Анатолия Дурова. «Старший, знаменитый, лучший», вторили им афиши его брата, Владимира Дурова. Каждый из них провозглашал себя Королем Шутов, и каждый утверждал, что это его Чехов имел в виду в «Каштанке». Между братьями шло упорное соперничество, а публика тем временем дралась за билеты «на Дурова», долгое время даже не подозревая, что их двое. Во всяком случае, до тех пор, пока полемика братьев не выплеснулась на страницы газет
Мальчики Дуровы в семье их звали Вольдемар и Анатоль оба были сироты, и всё же доля младшего выходила чуть слаще
Род Дуровых старинный, уважаемый, хотя и не без странностей. Самой знаменитой и самой странной его представительницей была кавалерист-девица Надежда Дурова. Отец мальчиков, приходившийся ей двоюродным внуком, был тоже в своем роде оригинал. Имея немалое состояние и высокие связи, пошёл служить на незавидную должность полицейского пристава а потому что нравилось сыскное дело. Потом от чахотки сгорела жена, и Леонид Дмитриевич, боготворивший её, очень быстро спился до белой горячки да и умер, оставив двоих сыновей на попечение бездетного родственника преуспевающего московского адвоката Николая Захаровича Захарова, крёстного отца Анатолия. Может, к младшему в новом доме отнеслись чуть теплее именно потому, что крестник, а может, дело в том, что Анатоль бурный, дерзкий, находчивый казался одарённее сосредоточенного, серьёзного, несколько медлительного брата
Первым в цирк влюбился непоседа Анатоль. Многие мальчишки его возраста потихоньку бегали на представления, некоторые даже, бывало, пытались повторить кое-какие трюки, но юный Дуров в своём увлечении далеко превзошёл всех. Устроил в сарае трапеции, натянул канат и нанял учителя, наездника Анжело Бриатори, по рублю за урок. Бриатори являлся в сарай с чудовищным хлыстом, которым прохаживался по спине ученика за каждую неловкость. Своему следующему учителю, владельцу балагана Отто, Дуров сам купил хлыст, предложив пускать его в ход без всякого стеснения, лишь бы польза была для дела. «О, ви настоящий ученик!» одобрил циркач.
Анатолю едва минуло шестнадцать лет, когда Отто предложил ему дебютировать на публике. Покидая дом ранним утром, мальчик сказал, что идёт в церковь, а сам направился в балаган на Девичьем поле.
Едва отработав номер на трапеции, он услышал знакомый голос: «Анатолий! Как ты мог?» Это был крёстный
Скоро он вообще исчез из дома, прихватив с собой лишь одеяло и подушку. Он бежал в Тверь, с цирком Вальштока. Выступал в балагане, на улице и, бывало, крутил сальто-мортале в трактире за пирожок.
Там, в тверском трактире, настигла Анатолия первая любовь арфистка из оркестра. Однажды она понравилась подвыпившему купцу. «Не ходи! упрашивал её Дуров. Видишь, пьяный, гадкий, тешиться будет». «А и пусть! беззаботно ответила арфистка. Зато сколько денег-то даст!» Вдоволь наглядевшись, как купец поливает его возлюбленную вином да сует за корсет деньги, Анатоль расплакался и убежал из трактира. В тот же вечер товарищи по труппе стащили у него последнее, что он имел подушку с одеялом. Оскорблённый мальчик пешком отправился домой, в Москву.
«Вот видишь, Анатолий, увещевал его дома Николай Захарович, вышло именно так, как я тебе говорил». Тщетно! Пять лет ещё Дуров то сбегал из дома, то возвращался. Уходя в последний раз, сорвал в доме крестного шёлковые гардины и сшил из них брюки фасона гольф, франтовскую блузу и короткую накидку наподобие гусарского ментика.
Женился Дуров рано на укротительнице хищников Терезе Штадлер, и вскоре у них родился сын. Младенцу едва минуло полгода, когда он заболел оспой.
На арене клоун плакал публика хохотала, посчитав это трюком. Дуров через силу заставил себя кувыркаться, упал новый взрыв смеха. Вернувшись домой, Анатоль застал младенца уже мертвым. «Сын клоуна, что за горькая доля!» восклицал несчастный отец.
Новые дети, собственное искусство, достаток, а главное, успех у публики скоро утешили его.
Дуров был настолько ярок, что его просто не могли не возненавидеть клоуны-конкуренты. Однажды в грим ему подсыпали известь, и Анатолий две недели пролежал в жару, хорошо ещё не лишился глаз. Потом воткнули иглу в живот барану, и тот издох. Ощипали дрессированного петуха и в таком виде пустили бегать по цирку. Чего только не творили!
На свете был только один человек, в борьбе с которым Анатолю явно изменял вкус его родной брат Владимир, с некоторых пор сделавшийся грозным конкурентом.
Прежде чем появиться на арене цирка, Владимир успел выучиться и послужить писцом в Управе благочиния. Но вечный дух соперничества с младшим братом не позволил ему укрепиться на столь достойном и скучном пути, к тому же Вольдемара тоже волновал запах опилок и конского навоза Словом, к величайшему огорчению Николая Захаровича, второй воспитанник тоже подался в циркачи. Поначалу Владимир выступал как силач: «Сильные зубы и железные челюсти», писали про него в афишах
По примеру Анатоля Вольдемар принялся учить животных. Он начал с тех же самых свиней и очень скоро далеко превзошел брата в искусстве дрессуры. У Анатоля хрюшки только ходили куда надо и брали какой надо предмет дело было вообще не в них, а в хлестких комментариях. У Владимира же свиньи кружились в вальсе и прыгали с парашютом из-под купола цирка. Да что там свиньи! Он брался дрессировать любых животных, даже признанных необучаемыми, вроде муравьеда (крупного зверя с очень маленьким мозгом), которого он научил стрелять из пушки.
Владимир Леонидович умел добиться от животного чего угодно, но вовсе не тем путем, каким до него не брезговали все на свете дрессировщики
«Куда гуманнее, да и просто эффективнее присмотреться к животному, понять, что ему свойственно от природы, и использовать в трюке именно эту черту», постановил Дуров.
Вот что никогда не давало сбоев так это дуровская железная дорога, настоящий шедевр дрессуры: обезьяны служили там машинистами, дикобраз составлял акт об опоздании поездов, в кассе енот-носуха носом штамповал билеты, начальник станции бульдог распекал служащих, а медведь-носильщик таскал тюки. Остальные были пассажирами: собаки ехали первым классом, барсуки вторым, третьим «простая публика», куры да поросята. Заяц, как и положено, заскакивал на ходу без билета. Журавль, опоздавший на поезд, шагал вслед по шпалам. Номер был чудо как хорош! Так хорош, что брат, Анатолий Дуров немедленно позаимствовал его у Владимира для собственной программы правда, в упрощённом виде.
Братья вечно копировали друг друга, не уставая бросать взаимные обвинения в плагиате.
Вместо того, чтобы совершенствоваться каждый в своём жанре, подчёркивая собственную индивидуальность, братья выступали в одинаковых костюмах, с одинаковыми репризами, оба имели в помощниках по карлику Да что там! Они и жили, словно сверяясь друг с другом. Оба написали по автобиографии, умудрившись почти совсем не упомянуть один другого. Оба в какой-то момент увлеклись живописью и достигли весьма приличных результатов. Оба вдруг принялись читать лекции: Анатоль о природе смешного, Вольдемар по зоопсихологии. Даже со своими жёнами (а у обоих братьев были жёны-немки) они развелись примерно одновременно и снова женились, и оба на наездницах. Общее мнение гласило: Дуровы отличаются разве что усами: у Вольдемара кончики с возрастом стали смотреть вниз, у Анатоля вверх.
Со временем братья обзавелись собственными домами и тут тоже устроили соревнование в оригинальности.
Однажды пути братьев если не пересеклись, то сошлись очень близко. Анатолия Леонидовича пригласили поработать в московском цирке Саламонского, а в расположенном неподалеку цирке Никитиных в те дни выступал Владимир Леонидович. Анатоль вышел на арену бодро, как в прежние времена, но вдруг смутился и, видимо, забыл слова. Раз десять он начинал репризу и замолкал. Публика ждала в мертвой тишине. Наконец, клоун задумчиво произнес: «Мой старший брат выступает сегодня неподалёку» и, махнув рукой, ушёл с арены прочь. Больше Москва его не видела
Через год, на исходе 1915-го, на гастролях в Мариуполе Анатолий Леонидович заразился брюшным тифом. Директор цирка проявил редкое бездушие, стараясь получить с умирающего неустойку в 1000 рублей. Хозяин гостиницы тем временем спал и видел, как выставить неудобного постояльца вон, пока тот не перезаразил других. 7 января 1916 года Анатоль скончался в глухом одиночестве. Многие газеты поместили некрологи редчайший случай для артиста цирка! Там кроме прочего были и такие слова: «Памятников в камне клоунам не ставят, но Анатолий Дуров оставил по себе памятник в сердцах». Как выяснилось позже, про памятники в камне клоунам журналисты ошиблись. Во всяком случае, такой памятник поставили Владимиру Дурову в Москве, на Новодевичьем кладбище, и изваял его замечательный скульптор Шадр. Правда, случилось это через долгих 18 лет именно столько старший брат прожил после кончины младшего
Автор Ирина Стрельникова
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира История для всех
Добавить комментарий